Герман кивнул, его выражение не изменилось. Он, как и Виктория, знал, что всё, о чём она говорила, неизбежно приведёт к новым проблемам. Но что с этим можно было сделать?
— Я знаю. Проблемы не исчезнут так просто. Но, что Катерина решит, то и будет. Я думаю, Сальваторе тоже не простит ей отказ. Он не будет сидеть сложа руки, если это всё выйдет из-под контроля. — Его голос стал чуть более напряжённым, понимая, что всё, что произойдёт, коснётся их всех.
Виктория прислонилась к стене, её мысли всё больше были обвязаны заботами о Катерине. Она знала, что её госпожа сильна, но всё же часто сомневалась, хватит ли у неё сил бороться с тем, что кроется в её прошлом. С каждым шагом вперёд, она становилась всё более уязвимой.
— Ты знаешь, что будет, если правитель не согласится с её отказом? — её голос был тихим, но в нём звучал страх. Она не могла не думать о том, что случится, если всё выйдет из-под контроля. Если правитель снова решит взять Катерину в свои руки.
Герман снова пожал плечами, но в его взгляде теперь было что-то более серьёзное, что не позволило Виктории не заметить перемену.
— Проблемы. Я думаю, это может обернуться настоящей войной. Против них двоих. И не только с правителем. В прошлом у них были связи, которые не исчезли просто так. Они не просто так держат её под контролем. — Он говорил с пониманием того, что такие игры не могут закончиться миром.
Виктория обернулась к нему, её взгляд усталый, но решителен. В её глазах горела та же решимость, что и в его, хотя она и скрывала её под видом обычной заботы.
— Мы будем с ними, да? — спросила она, чуть повысив голос, как если бы хотела в чём-то удостовериться. Как если бы её слова должны были укрепить её веру в неизбежность событий.
Герман взглянул на неё с твердостью, и, несмотря на всю тяжесть этого разговора, его глаза не выражали сомнений.
— Будем, — ответил он без колебаний. — Мы никуда не уходим. Мы с ними, и будем держаться до конца.
Они оба помолчали, и тишина вновь заполнила кухню, словно каждый из них пытался осознать не только слова, но и груз ответственности, который они взяли на себя. Виктория вздохнула, вытирая руки о полотенце, её взгляд устремился вдаль, в темноту за окнами.
— Да, — тихо сказала она, и её голос звучал спокойно, хотя её мысли были далеко. — До конца.
Герман коротко кивнул, и оба снова замолчали. В их душах было осознание того, что впереди их ждёт нечто большее, чем они могли себе представить. Все эти слова были лишь подготовкой к неизбежному, к тому, что ждали их господа. Но они уже решили, что будут с ними — с каждым шагом, с каждым решением.
XIII
Комната была окутана плотной тенью, не пропускающей ни единого луча света. За окнами бушевала ночь, а в воздухе висела тяжёлая тишина. Шаги Катерины эхом раздавались в пустых коридорах замка, словно её приближение было предвестием чего-то неизбежного. Она шла с решимостью, но в её груди всё ещё бушевала буря — неуверенность, страх и тот глубокий холод, который всегда приходил, когда ей приходилось встречаться с этим существом. Как всегда, она не знала, что её ждёт. Не знала даже его имени. Он был чем-то тёмным и непостижимым, существом, чья тень всегда висела над её жизнью. Его имя было потеряно в тумане воспоминаний, оно никогда не звучало в её устах, ибо оно было неважным. Он был не просто правителем — он был злом, чьи приказы она когда-то выполняла, а теперь они стали для неё слишком тяжёлым бременем.
Подойдя к двери, за которой его присутствие было почти осязаемым, она толкнула её. Темнота, казалось, съедала всё вокруг, поглощая свет и пространство, оставляя лишь туманное ощущение зловещей силы. Внутри было так же темно, как и снаружи, и воздух стал настолько плотным, что казался осязаемым. В комнате стояла абсолютная тишина, и только её дыхание, тяжёлое от тревоги, нарушало этот покой.
Тот самый правитель — существо, чьё имя она больше не могла произнести без дрожи, был здесь. Тьма, которая его окружала, была живой. Она колыхалась, как пламя, оглушительно шуршащее, но при этом абсолютно немое. Катерина почувствовала, как холодная волна страха прокатилась по её телу, но она оставалась стоять прямо, пытаясь подавить в себе всё это напряжение.
Тень перед ней задвигалась, и, казалось, сама комната поглотила свет. Из неё вышел силуэт — высокое, неясное существо. Оно не имело чётких очертаний, только волнующее, плавное движение, как пламя, меняющее форму. Оно было туманным и жестоким, будто сама тьма собралась в одну точку. Его глаза не виднелись, но Катерина чувствовала их взгляд — холодный и пронизывающий.