Он стоял, не двигаясь, его клыки были обнажены, но не было никого, с кем можно было сразиться. Он закрыл глаза, стиснув зубы, пытаясь понять, что только что произошло.
В его груди было пусто. Он смотрел на место, где ещё мгновение назад был его враг. Всё, что он чувствовал, это обида и безжалостная ярость. Всё, что оставалось, это его собственная боль, боль от того, что он не успел её спасти.
Сальваторе вновь опустился на колени рядом с Катериной. Он почувствовал её ещё более слабое дыхание, её холодные пальцы, и в его глазах, полных бессильной ярости, вновь отразилось беспокойство и отчаяние.
Но теперь, когда все силы казались его врагом, он знал одно: ничто не могло остановить его, и ничто не смогло забрать его Катерину.
***
Сальваторе с трудом протиснулся в дверь их дома, не чувствуя тяжести ног, а скорее, как будто они были привязаны к земле, каждое движение дается с болью, как если бы сам мир хотел его остановить. Он нес Катерину в своих руках, её тело было холодным и неподвижным, и каждый шаг, который он делал, казался ему вечностью. Он знал, что она мертва, её дыхание исчезло, её сердце остановилось, но он не мог допустить, чтобы всё кончилось так. Он знал, что если она уйдёт, он потеряет всё. Он не мог себе этого позволить.
Он пронёс её в комнату, стараясь быть как можно осторожнее, будто не решаясь нарушить этот хрупкий момент. Катерина, казавшаяся такой живой и сильной в его памяти, теперь лежала в его руках, лишённая всего. Он уложил её на кровать, её кожа была ледяной, и он почувствовал, как с каждым мгновением уходит её теплоту, как если бы и сама жизнь покидала её.
В голове у него бушевали мысли, но ни одна из них не могла дать ответ. Он знал только одно — он должен её спасти. Он был вампиром, и его кровь была тем, что могло вернуть её. Он не мог позволить себе сомневаться. Он повернулся к столу, где стоял сосуд с его кровью, тем, что могло стать её шансом. Он схватил его, руки сжались вокруг стеклянного бокала, и сердце, казалось, снова остановилось на мгновение. Он быстро вернулся к ней и прижал сосуд с кровью к её губам. Каждый момент был важен, каждый момент мог стать последним.
Но перед тем, как кровь коснулась её губ, из тени комнаты, как невидимая тень, раздался знакомый голос.
— Она станет вампиром. Ты уверен, что хочешь этого? — Голос Астрид был мягким, но резким, как всегда, когда она появлялась в такие моменты. Сальваторе не повернулся, но его тело на мгновение сжалось, как если бы её слова стали металлическим эхом в его разуме.
Он медленно отпустил сосуд с кровью и, не оборачиваясь, ответил.
— Я хочу что угодно, что позволит её спасти,— его голос звучал твёрдо, но внутри всё было разбито. Он был готов к любым последствиям. Он не мог терять её. Он не мог позволить себе ещё одно поражение.
Сальваторе снова приподнял сосуд, но на этот раз с решимостью, не позволяя ни малейшему сомнению затмить его взгляд. Он коснулся её губ кровью, ощущая, как её кожа холодна и неподатлива, как будто её тело ещё не готово принять эту жизнь. Он чувствовал, как его собственное сердце бьётся быстрее, как кровь начинает вытекать в неё, и каждый момент был полон отчаянной надежды. Он не знал, что произойдёт, но что-то внутри его подсказывало: она должна вернуться.
Тишина вокруг была давящей, но вдруг, как если бы мир замер, Сальваторе почувствовал движение. Сначала это было почти незаметно — едва ощутимое движение груди, её дыхание, которое только что исчезло, теперь было слабым и прерывистым. Он сжал её руку, чувствуя, как её пальцы слегка дрожат.
Катерина начала возвращаться. Медленно, но уверенно, её грудь поднималась с каждым вдохом. Сальваторе почувствовал, как его сердце, которое едва бьётся, теперь снова начинает пульсировать, наполняясь странной надеждой. Он склонился над ней, его рука осторожно покоилась на её лбу, и он чувствовал, как её температура начинает восстанавливаться.
Её глаза медленно открылись. Вначале они были затуманены, полны боли и недоумения. Она оглядела пространство, словно пытаясь понять, где она. И, наконец, её взгляд встретился с его.
— Ты... спас меня... — её голос был едва слышным, слабым, но в нём была жизнь. В её глазах он увидел искорку — ту самую, ради которой он готов был сражаться. Она была жива. Она была с ним.
Сальваторе не мог поверить в это. Он присел рядом с ней, осторожно приподняв её. Она была жива, но всё ещё слабая, как если бы её силы восстанавливались. Он держал её за руку, и её пальцы снова начали сжиматься. Это было невероятно. Он не мог позволить себе отпустить её, зная, что её жизнь была ещё в его руках. Но всё, что он чувствовал, это бесконечное облегчение, что её глаза снова встретились с его.