— Я рад за тебя, — прошептал Чарльз, его взгляд становился всё более тусклым. — Значит, ты не один. Ты наконец нашёл свою цель.
Сальваторе не мог ответить, его сердце было наполнено смесью облегчения и грусти. Он знал, что время для их разговоров прошло, но в эти последние мгновения он был благодарен за эту встречу, за слова, которые ещё успели прозвучать между ними.
Чарльз закрыл глаза, и его дыхание постепенно стихло. В комнате осталась тишина. Сальваторе сидел рядом, ощущая, как всё, что происходило, становилось частью его прошлого. Но Катерина, его любовь, давала ему силу двигаться вперёд, несмотря на всё, что ему предстояло пережить.
— Прощай, друг, — произнёс Сальваторе тихо, его голос дрожал от невыразимой боли, которая, казалось, проникала в его самого..
***
Фрэнклин Хоббс сидел в кресле, погружённый в свои мысли, когда лёгкий огонёк камина отражался в его глазах, создавая тени на его усталых чертах. Его поместье, огромное и пустое, было полным одиночества. Единственным спутником были воспоминания о прошлом, в том числе о тех людях, которые давно исчезли из его жизни, но оставили незаживающие раны. Его руки были усталые, как и его душа. Он поднял стакан с виски, отпив ещё одну порцию, и замер, услышав шаги позади. Он не ожидал этого визита. Так и должно было быть, но вот он — человек, который, казалось, навсегда исчез из его жизни. Человек, которого Фрэнклин убил собственными руками.
Фрэнклин повернулся и встретился взглядом с тем, кто ещё недавно был мёртвым. Он почувствовал, как что-то внутри него оборвалось, как если бы встреча с прошлым стала реальностью, которую он не мог избежать. Сальваторе стоял перед ним, как призрак. Тот, кого он сам отправил в могилу, был жив. И он был здесь.
— Как ты выжил? — Фрэнклин, казалось, не мог удержать свой голос от дрожи. Он знал ответ, но всё равно надеялся, что это всего лишь сон, который скоро закончится.
— Я умер, — Сальваторе говорил спокойно, но в его голосе была скрыта какая-то тяжесть, невыразимая боль. — Просто воскрес, чтобы прийти к тебе и… попросить прощение. За то, что оставил тебя в Париже с долгами, а сам уехал к другу… — его слова были полны искренности, но в них было что-то печальное, как если бы он снова переживал те моменты. — Сейчас я понимаю, что поступил неправильно. Я должен был пройти этот путь до конца вместе с тобой, но… я уже ответил за свои ошибки. Когда ты выстрелил меня. Я мог потерять свою жизнь, но что-то… с высшего позволило мне вернуться. Хоть и с душой монстра.
Фрэнклин молчал, не зная, что сказать. Он был потрясён, но в глубине души знал, что был виноват. Его собственные руки, когда-то обагрённые кровью, теперь не могли вернуть то, что было утрачено.
— Я тогда погорячился, — произнёс он, опустив голову, как будто пытался скрыть стыд от своих собственных поступков. — Понимаю, что не могу просить у тебя прощения. Пули не прощают. Но сейчас… в старости… я понимаю, что совершил огромную ошибку.
Сальваторе не ответил. Он просто вздохнул, и этот вздох был тяжёлым, как бремя его бессмертия. Мучительное молчание заполнило пространство между ними. Оно было похоже на туман, от которого не спрятаться.
— Может, выпьем и забудем о прошлом? — Фрэнклин попытался разрядить атмосферу, но в его голосе было слишком много сожаления, чтобы это прозвучало как искреннее предложение.
Сальваторе вновь молчал, его глаза скрывали сотни лет боли и мук, и он не был готов на пустые слова. Он знал, что прошлое невозможно забыть.
— У меня нет времени, — сказал он, его голос был тихим, но твёрдым. — Скоро прибудет поезд.
Фрэнклин посмотрел на него с непониманием, не скрывая своего удивления.
— Опять уезжаешь? — его голос стал мягким, но в нём проскользнула какая-то неизбывная тоска.
Сальваторе кивнул, его взгляд был далеко. Он понимал, что этот разговор был для него важным, но он не мог остаться здесь надолго. Его жизнь теперь была не его жизнью, а длинной дорогой, которая вела в неизведанное. Он мог бы остаться, но знал, что не мог здесь задержаться.
— Опять уезжаю... — тихо ответил он.
Фрэнклин сидел молча, глядя на друга, которого он убил, но который, казалось, был теперь живым примером того, что время и смерть — это не всё, что может изменить человека. Они могли только продолжить свой путь, каждый по-своему.