— Я делаю всё, что возможно, — сказала она, и её слова были полны надежды, но также и усталости. «Надо использовать все средства», — подумала она.
В это время девушка сделала шаг в сторону, но не уходила. Она явно хотела предложить свою помощь, но не знала, что ещё сделать.
— Если вам что-то понадобиться… — начала она, её голос был полон нежности, готовности помочь, но она так и не успела закончить.
Марфа, не поднимая головы, вдруг замолкла и, повернувшись, встретила взгляд девушки. Её глаза, тускнеющие, но полные твердости, казались холодными, как камень. Она тихо, почти невидимо для окружающих, сжала руку девушки.
— Не переживай, Соки, — произнесла она. — Я сделаю всё, что в моих силах. А вам лучше идти заниматься своими делами. Если мне понадобится помощь, я не забуду про твоё предложение.
Соки кивнула, хотя её сердце всё равно было тяжёлым. Она понимала, что Марфа была достаточно мудра, чтобы справиться, но не могла избавиться от ощущения беспомощности, ведь это был чужой человек, а не родной.
Но прежде чем она успела отойти, Марфа вдруг остановилась и, не говоря ни слова, подошла к старому шкафу в углу. Знатно скрипнувшая дверь открылась, и Марфа вынула оттуда деревянную шкатулку, покрытую едва заметной пылью. Она обернулась и протянула её девушке.
— Отдай своей бабушке, — сказала она, её голос был тихим, но строгим, как у старой матери, которой доверяют только самые важные вещи.
Соки замерла, её взгляд был полон вопросов, но она послушно взяла шкатулку.
— Что там? — спросила она, желая разглядеть, что скрывается внутри. Уже почти собиралась открыть её, но Марфа поспешно положила руку на крышку шкатулки.
— Твоя бабушка сама с этим разберётся, — ответила она, её лицо стало непроницаемым. — Поверь, это не твоя забота. Она всё поймёт.
Девушка кивнула, ощущая в её словах нечто большее, чем просто предостережение. Ушла, бережно держа шкатулку в руках, с чувством, что на неё возложена не просто тяжесть, но и тайна, которая должна быть разгадана лишь в нужный момент.
Марфа же вернулась к мужчине, тщательно обрабатывая его раны, не забывая ни одного движения. Она знала, что впереди их ждала борьба с временем, и в этой борьбе она не могла позволить себе сомневаться.
***
Соки сидела в тихой спальне сестёр, заботливо укладывая их в постели. В их домике пахло травами и стариной, а за окном в тени деревьев шуршали ночные тени. Прошло уже десять лет с того момента, как их родители погибли на войне, оставив девочек сиротами. После их трагической утраты, бабушка взяла на себя заботу о малышках. Эта женщина, несмотря на свои годы, была полна энергии и решимости, которые приходили с опытом. Она давно обосновалась в деревне и, хотя возраст и заботы сильно исказили её лицо, её руки не утратили своей ловкости. Вместе с местной знахаркой бабушка часто ходила в леса и на поля, собирая редкие травы для настоев и целебных отваров, которые использовала для лечения не только людей, но и животных.
Соки проследила за тем, как сестры засыпают, их дыхание становится ровным и спокойным, и только тёплый свет из окошек, мягко касаясь стен, напоминает о тени на их лицах. Она аккуратно потушила свечи и, не подавая звука, надела домашнюю рубашку — простую, но удобную одежду, которая словно напоминала ей о домашних заботах.
Собрав свои мысли, она вышла из комнаты, направившись в гостиную. В углу, у камина, сидела бабушка. В тусклом свете, падающем с полки, она изучала содержимое старой шкатулки. Это была не обычная шкатулка — украшенная искусными резными узорами и покрытая слоем пыли, она скрывала в себе множество тайн, от которых Соки не могла отвести взгляд. Девушка подошла поближе, надеясь разглядеть, что именно так её привлекло. Но старушка, словно почувствовав её приближение, резко закрыла шкатулку и убрала её на верхнюю полку шкафа, где она исчезла из виду.
Соки замерла на мгновение, пытаясь понять, что же так беспокоит бабушку. Но голос бабушки, тихий и ровный, нарушил молчание:
— Девочки спят? — спросила старушка, не отрывая взгляда от закрытой шкатулки.
— Да, они уснули, — ответила Соки, присаживаясь на диван рядом с ней. Силой привычки она старалась не делать лишних движений, не тревожа бабушку, но в её голосе была лёгкая дрожь, а в груди сжималась странная тяжесть.
Бабушка медленно повернулась к ней, и в её взгляде мелькнула непередаваемая грусть. Она взяла внучку за руку, и её пальцы, всё ещё сильные, несмотря на возраст, сжали её с неожиданной решимостью.