Мама первые пару лет была в абсолютной прострации: отец был её первой любовью, человеком и мужчиной, с которым она прожила большую часть своей жизни, её каменной стеной, опорой и отдушиной. Он работал, она вела быт и воспитывала нас с Верой и Витей в своем уютном, теплом мире. Его смерть стала для неё чем-то, вроде цунами, что разрушило её дом, Вселенную, которую она считала непоколебимой, и она едва не сломалась.
Вы понимаете, как мне было тяжело? Я могла бы сказать, что была абсолютно одна, но мне дико повезло иметь лучших в мире брата и сестру — они учились идеально, стараясь облегчить мне жизнь, помогали маме по дому, а после окончания третьего курса даже пытались подрабатывать. И вот, все шло своим чередом, близнецы закончили интернатуру, устроились на работу, позволявшую совмещать её с дальнейшим обучением и как оказалось, не забывали о моем детском хобби. Буквально несколько дней назад Вера зашла ко мне на работу, захватив с собой латте и мои любимые шоколадные эклеры, и шокировала меня новостью. Они с братом наткнулись в IG* на пост, в котором говорилось о том, что известный бренд ищет для сотрудничества новые лица, точнее сказать, новые идеи — в руководстве сменился директор и он хочет внести свежую струю. И они, ничтоже сомневавшись, отправили им мои работы, точнее сказать, хобби, которым я занималась последние годы: я уже не шила, но занималась ручной вышивкой уже готовых моделей. И самое удивительное, это то, что меня позвали на собеседование, которое состоится в Милане, уже через две недели.
Вика с восторгом рассказывала мне о возможностях и перспективах для меня, распахнув свои удивительно большие и наивно-детские голубые глаза, а я, забыв пережевать откушенный кусочек эклера, пыталась понять, чего она от меня хочет.
— Ты должна лететь в Милан! — сообщила мне сестра, — мы с Витей уже накопили на билет! И даже купили тебе его.
— Вы с ума сошли? — наконец, отмерла я. — Как ты себе это представляешь? У меня работа, мама, обязательства! Билет нужно вернуть!
— Нет, он безвозвратный, на другой нам не хватило, — ответила Вера, — за мамой мы присмотрим, а на работе, напомню, ты уже второй год без отпуска, обещала взять до конца лета!
— Я обещала маме поклеить новые обои и починить забор на даче на отпускные, — виновато произнесла я.
— Дура! — Верунчик с младых когтей отличалась прямотой, — тебе что, шестьдесят лет? Какие обои, какой забор? Ты не обязана всю жизнь сидеть возле мамы и потакать её капризам, понимаешь? Вика, ты же не виновата в смерти папы, пойми ты это, наконец! И мама еще совсем молодая, ей нужно жить дальше, и дать возможность жить тебе. Вот скажи, когда у тебя в последний раз был секс? А?
— Ты не оборзела? Это моё личное дело! — вспылила я, бросив взгляд на телефон. В приложении отмечено, но я уже и сама не помню, когда и что было.
— Три месяца назад, систер, а ведь тебе, на минуточку, только двадцать семь в декабре! И то, это, видимо, было не с постоянным партнером, — сообщила она и увидев шок на моем лице, уточнила, — у тебя слишком легкий пароль, систер, я писала работу про схожесть циклов у близких родственников, и поэтому глянула.
— Ясно. И какая связь между моим сексом и поездкой в Милан? Ты хоть понимаешь, что у меня нет ни одной работы, чтобы им показать?
— Мы с Витей обо всем позаботились, — довольно улыбаясь, ответила она, — Вить, заходи!
Открылась полустеклянная дверь кабинета и на пороге появился братец — единственный в нашем семействе рыжий и высокий — почти два метра, кажется, он захватил и рост Веры, пока они были в утробе, потому что та была даже ниже моих метра семидесяти. В каждой руке он держал по ярко-желтому чемодану на колесиках.
Глава 10.
— Отлично, я вижу, вы уже договорились, — улыбнулся он. Он снял брекеты пару недель назад и теперь не упускал возможности блеснуть ровными зубами.