На этот раз дверь открылась над самой землёй в траве. Снаружи стремительно темнело, но силуэты требушетов были видны хорошо.
— Видишь, а ты боялась. Повышаю тебя до старшего прапорщика.
— Можно закрывать, да?
— Рано. Слушай мою команду: под твоё начало поступают вот эти замечательные големы. Умеешь их контролировать?
— Разберусь, — буркнула Казна.
— Твоя задача — выпустить их наружу, чтобы они испортили требушеты. Пусть грызут, царапают, жуют. Главное, орудия не должны стрелять.
— И всё?
— Когда начнёт светать, эвакуировать големов. Светлые не должны их обнаружить.
— А если не успеем за ночь?
— Продолжишь завтра. Осада будет долгой, одними требушетами можно не ограничиваться. Можно портить еду, палатки, снаряжение.
— Воровать у них оружие?
— Тоже можно.
— А… — Казна замялась, — золото можно у них таскать? Я, конечно, против грабежа, но ведь военное время, противник…
— Можешь считать всё отнятое у светлых трофеями и изымать в пользу бюджета.
— Да? Можно тогда мне больше големов? Этих маловато, для экспроприации всех ценностей.
— Не наглей. Всё надо делать тихо и незаметно.
— Никто ничего не заметит, — в голосе Казны проскользнули мечтательные нотки, — всё сделаем без шума и пыли. До трусов раздену, не извольте беспокоиться.
Я кивнул и приказал вернуть меня в башню. Пусть развлекается — чем больше урона светлым, тем лучше.
С вечера я попросил Шагру разбудить меня пораньше. Быстро выпил кофе и почти бегом отправился на крепостную стену.
Уру-Бука появился рядом уже через минуту. Орк, хоть и любил поспать, но вставал даже раньше меня.
— Владыка, что-то шлучилошь?
— Хотел посмотреть, не начинали ли светлые готовиться к штурму.
— Нет, — орк усмехнулся, — они любят дрыхнуть. Раньше обеда не начнут.
— Видимо, я зря так рано проснулся.
Я продолжал рассматривать лагерь противника.
— А там чего, палатка сгорела?
— Угу. Те рышари, что шоронов потеряли — их дразнить начали. Ну, драка вышла, палатку подпалили. Они ещё вечером толпой уехали. На телегах!
Орк расхохотался.
— Отлично! Враг теряет бойцов, и это хорошо. Запишем их на счет Йорика.
Уру-Бука кивнул, хотя и скривился. Он тоже хотел на свой счёт побеждённых светлых.
— Будут, — успокоил я его, — осада только началась. Ладно, если светлые не торопятся, пойдём завтракать.
Жуя творожную запеканку, я думал про Йорика. Удачно вышло с соронами: и ни в чём не повинные птички не пострадали, и рыцарей кучка ушла. Хороший такой двойной удар. Куда бы ещё применить трминаторов?
— Бука, а наши скелеты в балахонах страшные?
— Очень, — орк оторвался от еды, — на шмерть похожи.
— Забавно. Пиар-отдел Смерти во всех мирах по одной методичке работает?
— Что?
— Ты ешь, не отвлекайся. Просто мысли вслух. Значит, светлые тоже их опознают как смертушек?
— Думаю, да. Только надо им белую рожу дать в левую руку.
— Рожу?
— Не рожу, а рожу. Шветок такой.
— Розу?
— Ага. К шветлым шмерть с белой рожой приходит.
— А к тёмным? С красной?
— Нет. Вообще беж ничего.
— Однако несправедливо. Почему к ним с цветами, а нам нет? Дискриминация настоящая.
— Ы?
— Неважно. Ты у нас белые розы не видел? Может рядом с замком?
Орк развёл руками.
— Ладно, достанем.
После завтрака я быстро смотался в Кемнаро. Корзину белых роз Кейри мне достал буквально за десять минут. Оставалось вернуть домой и вызвать Йорика.
— Новое задание для тебя.
— Только не сороны! Они меня чуть не затоптали.
— Нет, птицы это пройденный этап, будешь пугать людей.
— До смерти?
— Как получится. План такой: вот тебе розы для антуража. Возьми с собой штук пять скелетов для подстраховки и выходи на свободную охоту.
— А что делать-то?
— Светлые обязательно будут ходить в лес. За хворостом, по всякой нужде, птичек там послушать. Твоя задача — ловить таких гуляющих. Выходишь из кустов с розой, смотришь ласково и говоришь: «Пришло твоё время, смертный». Пока он очухается, вяжете его толпой, мешок на голову и к нам в подвал.
— А если убежит?
— Тоже хорошо, пусть по лагерю светлых ходят жуткие слухи о Смерти в лесу. Пусть они за дровами ходят целыми отрядами.
— Да? — Йорик задумался, — попробовать можно.
— На рожон не лезть, чтобы тебя самого в плен не взяли. Договорись с Уру-Букой, пусть его птички предупреждают о неожиданностях.
Йорик пошёл готовиться, а я отправился снова на стену. Там уже стоял Уру-Бука и наблюдал за светлыми в подзорную трубу.