В феврале мне пришлось работать по двенадцать часов в день, а зарплата оставалась прежней. Тогда я придумала ритуал: насыпать в левый карман пальто разноцветные камушки и перебирать их. Я купила изюм в цветной глазури, насыпала горсть драже в карман и по дороге на работу трясла «морские камушки». Через три дня шеф, Олег Борисович, вызвал к себе:
— Не переживайте, с завтрашнего числа я повышаю вам зарплату в два раза.
У директора были большие голубые глаза, и я про себя называла его Пупсиком. Как-то Олег Борисыч заболел и в понедельник не вышел на работу.
Я огорчилась: «Чего это классный мужик болеет?» и переименовала его. На внутреннем экране младенец Пупсик лежал в коляске с погремушками, чмокая соской. Перед сном я воспроизвела это кино, добавив много колоритных деталей.
Во вторник Борисыч появился в офисе. Я посоветовала:
— Вы у меня в образе пупсика, и чтобы окончательно поправиться, повторяйте: «Я Пупсик, чмокающий соской». Обещаю на день рождения подарить вам настоящего пупсика. Я даже знаю, что вчера в 22.30 у вас упала температура.
— Да, действительно, с 39 до 36.7 и без всяких таблеток.
— Это я представляла вас Пупсиком.
— Я подозревал, что без «потусторонних» сил не обошлось.
ОЛЬГИНЫ ПОДВИГИ
САМЫЙ СОК
Я возвращалась домой после занятия по Симорону в приподнятом настроении и стала применять скользящее переименование. Люди в метро выглядели понурыми, озабоченными, уставшими после трудового дня. Я находила в них что-то приятное и на ходу придумывала разные имена: «тот, кто аккуратно завязывает шнурки на ботинках», «Я пряжка, блестящая на кожаном ремешке», «та, кто усаживает перламутровые пуговицы», «Я очки, которые взгромоздились на нос», «Я фианитовая сережка, которая качается в ухе».
Раздавая имена налево и направо, излучая радость и улыбку окружающим, я чувствовала себя Симороном.
Оказавшись на улице, я поняла, что трамвай, на котором я добираюсь домой, ушел совсем недавно — народу на остановке почти не было. В дневное время трамваи ходят с интервалом 25 минут, а поздним вечером — и того больше.
В этот момент мимо прокатил фургон, и мое внимание привлекла красочная реклама на борту — ушастый мышонок и крупная надпись: «J7 — САМЫЙ СОК».
Переименование сделано: «Я та, которая САМЫЙ СОК». Сияя от удовольствия, я стала повторять имя. Чтобы дать возможность трамваю материализоваться на внешнем экране, я повернулась спиной в ту сторону, откуда он приезжает.
Через две минуты донеслось характерное позвякивание колес по рельсам.
Стоит мне теперь произнести: «Я та, которая САМЫЙ СОК», как ровно через две минуты трамвай, будто по мановению волшебной палочки, подъезжает к остановке. Фантастика какая-то! От платформы метро до трамвайной остановки ходьбы чуть более двух минут, и если я вспоминаю про «самый сок» на станции, то дребезжащий вагон «конки» уходит из-под носа. Чтобы успеть дойти, я переименовываюсь в подземном переходе, у самого выхода из метро.
Окрыленная успехом, я принялась симоронить на каждом шагу. Однажды мне надо было нарезать несколько луковиц для пиццы. Раньше этот процесс был для меня настоящей трагедией. Только начинала счищать кожуру, как слезы катились градом, и я мчалась в ванную промывать глаза. После нескольких промываний я полдня ходила с красными, воспаленными глазами.
Применив переименование через внутренний экран, я увидела играющего в футбол Арлекина, в колпаке и длинном белом балахоне, с кружевным воротничком, красными пуговицами и свисающими до пят рукавами. Одеяние не было приспособлено для популярной игры, и чтобы не шлепнуться, он подпрыгивал вместе с мячом. Представив себя «Арлекином, играющим в футбол на большом зеленом поле», я нашинковала лук, не проронив ни единой слезинки.
После этого случая я еще раз пять «гоняла футбольный мяч» и теперь нарезаю лук совершенно спокойно, даже не переименовываясь.
ЗЕБРА НА КАБРИОЛЕТЕ
— И совсем не ворожил? — недоверчиво уточнил Хэхэльф.
— Да вроде нет. — Я задумался, а потом честно сказал:
— Тут так сразу и не разберешься: когда ворожишь, а когда все само собой получается…
На одном из симоронских семинаров все желающие выходили в центр круга и рассказывали о своей проблеме, а группа переименовывала добровольцев. Я поведала о том, что после финансового кризиса осталась без работы, и составила из предложенных имен комплексное: «Я зебра, которая скачет верхом на кабриолете и подстегивает его кочергой». Ведущие семинара дали задание нарисовать плакаты, соответствующие именам, чтобы устроить в следующий раз торжественный парад.
В это время я гостила у сына с невесткой, и мы с четырехлетней внучкой Машей засели рисовать плакат. Она — настоящая красотка с огромными голубыми глазами и светлыми кудряшками, похожая на девочку с шоколадки «Аленка». Несмотря на ангельскую внешность, Машка была на редкость упряма.
Настоящим мучением для нас были попытки накормить нашу красавицу.
Никакие уговоры и наказания не действовали. Из вредности Машка могла два-три дня ничего не есть, только воду пить. Я выходила из себя, когда внучка в течение часа терзала бутерброд: ходила с ним, залезала на диван, игралась. Есть сама она наотрез отказывалась — выплевывала еду, давилась до рвоты.
Так вот, сели мы с Машкой зебру на кабриолете малевать. Для меня кабриолет — это карета с высокими колесами, украшенная золотыми вензелями, с занавешенными окошками, как в исторических фильмах. Я представила, что она мягко покачивается на рессорах. Когда зебра запрыгнула на крышу кареты, рессоры затряслись. Кочергой, к которой узлом привязан хвост, зебра дубасила по заднему «бамперу» кареты. Лошадей не было, а повозка мчалась будь здоров.
Пока я рисовала плакат, меня не покидало ощущение, что я скачу по ухабам на этой повозке. Машка мне помогала — намазюкала кочергу. Когда транспарант был почти готов, внучка открыла книжку С. Маршака «Детки в клетке», как раз на той страничке, где изображена зебра, скачущая на двух ногах, с лихо закрученным хвостом. Машка тут же продекламировала стишок:
Только мы закончили плакат, как внучка сама попросила есть, первый раз за всю свою сознательную жизнь:
— Мам, а давай покушаем.
Потрясенная до глубины души, мать ответила:
— А чего ты хочешь?
— Чего-нибудь, бутерброд с сыром.
После рисования плаката Машка резко переменилась. Сейчас она кушает сама, не капризничая, причем ест практически все.
Теперь о работе. Раньше я была занята в фирме, предлагавшей населению программы накопления денежных средств. После 17 августа 1998 года я фактически потеряла работу — люди перестали вкладывать деньги, не доверяя ни банкам, ни страховым компаниям. Куда бы я ни приходила, в ответ слышала:
— У тебя с головкой все в порядке? О чем ты говоришь? Какие накопительные программы, когда неизвестно, что в стране будет?
После симоронского семинара чудеса вошли в мою жизнь, и я поняла, что смогу найти выход из критической ситуации. Результат переименования в зебру на кабриолете не заставил себя долго ждать. Плакат мы с Машкой изготовили в субботу, а в понедельник позвонила приятельница:
— Поступило предложение от только что открывшейся перспективной компании.
Приезжай, есть конкретный разговор по поводу работы.
Посетив фирму «Русский самородок» и познакомившись с основными направлениями ее деятельности, я осталась очень довольна. Это отечественная компания многоуровневого маркетинга. Мне понравилась продукция, распространяемая фирмой — высококачественные российские товары с большим будущим.