Сладостное напряжение выплывало из малинового тумана, бесшумно забиралось внутрь, насыщая кровь эмоциональными и чувственными вибрациями, Пол под ногами приходил в движение, напоминая ласковые всплески тёплых морских волн, нечто удивительно приятное пульсировало повсюду, стремительно спускаясь вниз ощущением волнующей радости.
Каждая деталь чайной церемонии подготавливала впечатлительное воображение к предстоящей встрече с недавним прошлым, которое легко превращалось в настоящее.
Реальная жизнь способна была разве что расстроить. Хотя, стоит ли подобным образом воспринимать обыденность, порой привлекательную, чаще однообразную и скучную, но рукотворную, за которую некого винить?
После свадьбы друзья родителей предоставили в распоряжение молодожёнов на всё лето загородную дачу: современный дом со всеми удобствами и высоченным глухим забором.
Они были предоставлены сами себе. Даже посторонние звуки не проникали на интимную территорию. Разве что соловьиная трель, неугомонный щебет птичьей мелочи да непрерывное гудение невероятного разнообразия насекомых нарушали звенящую тишину.
Сергей даже по окончании отпуска постоянно приезжал в уютное гнёздышко после работы. У Лиды были каникулы.
Вечерами, как же она старалась украсить стол, оживить яркими деталями блюда, специально приготовленные для милого, как ждала его возвращения. Влюблённые выносили в сад кресла, столик.
Весь мир был сосредоточен в замкнутом пространстве, похожем на сказочный необитаемый остров для двоих.
Сад радовал пёстрым цветением, благоухал. Особенно сказочные ароматы появлялись, когда наступали сумерки. Пространство наполнялось густой влагой, волшебными запахами и таинственными звуками.
Их запахами и их звуками.
Это было сказочное лето. Именно его Лида помнит в мельчайших подробностях.
Они любили друг друга каждый вечер и каждую ночь, прямо там, в саду, на расстеленных под деревьями покрывалах, Потом на огромной двуспальной кровати.
Иногда желание заставало их врасплох. Для пылких интимных ласк годилось всё: столы, стиральная машина, качели, садовые лавки.
Их влекло друг к другу со страшной силой. Иногда молодые сливались настолько азартно и темпераментно, что утром обнаруживали по всему телу синяки и царапины. Губы постоянно были опухшими, зато в глазах сверкали бриллиантами искры необъятного счастья.
В конце июля Лида узнала, что беременна. Сергей был счастлив, кружил, осыпал цветами, принёс в сад музыкальный центр с динамиками. Они танцевали: долго-долго – целую вечность. Кружили и кружили. Муж носил её на руках и целовал. А потом…
Близнецы возвестили криком о своём появлении восьмого марта. Маленькие, болезненные, щуплые, недоношенные, с родовой желтухой.
Лида довольно долго после тяжёлых родов приходила в себя.
Мальчишки были слабые, беспокойные. Они не затихали ни на миг, заходились пронзительными криками.
Изматывала бесконечная ручная стирка. Гладить одежду малышей, пелёнки и подгузники приходилось с двух сторон, на это утомительное мероприятие уходила большая часть дня. Ежедневно несколько раз необходимо было производить влажную уборку, готовить еду.
Сначала недели, потом месяцы без сна и отдыха.
Дети заболевали синхронно, изнуряли физически и морально.
Груди молодой первородящей матери были изгрызены в кровь, один из сосков висел разве что не на волоске, волосы были вырваны цепкими пальчиками мальчишек клоками. Лида похудела настолько, что ключицы, тазовые кости и рёбра выпирали, как у анатомического экспоната. Под глазами висели сине-зелёные мешки.
Лида смертельно устала, но не роптала. Мальчишки – её плоть и кровь, – ничего – выдержу, – уговаривала себя молодая мамочка, – если бы такое испытание было не по силам, желающих рожать не было бы вовсе.
Сергей в ту нелёгкую пору много и увлечённо работал, иначе было нельзя: постоянно на что-то нужны были деньги.
Лида справлялась, сама не понимая, как у неё это выходит. Ведь мальчишек двое. Иногда отключалась, когда психика или организм не выдерживали напряжения. Ненадолго, даже в бреду она оставалась матерью.
Мальчишки не давали заскучать или расслабиться. Бывали дни, когда хотелось раствориться, исчезнуть, перестать существовать, но два маленьких комочка, не умеющих выживать самостоятельно, не давали возможности даже выспаться.
Следить за собой, отдыхать, было некогда. Это выматывало, раздражало, вызывало неконтролируемые приступы апатии, вспышки агрессивности, слезливость.
Помочь было совсем некому: родителям оставалось совсем немного до пенсии, да и жили они в другом городе. Лишь в выходные приезжала мама, давала немного вздремнуть.
Она ругала Лиду за то, что та выглядит старухой, но побыв несколько часов с внуками, сама уходила домой больная и вымотанная вконец.
Сергей тогда тоже здорово осунулся, стал нелюдимым, мрачным. Лида думала, что от усталости и переживаний. Невдомёк ей было, что причиной тому нестерпимый любовный голод.
Интимные упражнения надолго были забыты. На нежность, ласки и эмоциональную близость просто не хватало сил.
Изредка муж прислонялся к Лиде в постели, если ей удавалось там оказаться до того, как он засыпал, сразу начинал дрожать, с силой сжимал её грудь, которая моментально становилась мокрой от молока.
Он неловко целовал её в шею и тут же отворачивался, не чувствуя взаимности.
Лида выдержала. Спустя полтора года или немного больше жизнь начала входить в колею. Её с мальчишками жизнь, но не семейная.
Сергей получил новую должность с ненормированным рабочим днём, частыми командировками. Иногда супруги не виделись месяц и больше. Зато семья была обеспечена почти всем.
Сексуальная близость случалась всё реже. Темы для разговоров сводились к обсуждению болезней ребятишек, денежных трат, распределения обязанностей. Поцелуи и объятия перестали приносить радость.
Лида винила себя, плакала тайком, чтобы никто не видел. Она не могла понять, что делает не так.
В один из выходных дней, на которые у Сергея выпала очередная командировка, как обычно пришла мама.