Здесь, сейчас Викис была куда взрослее себя настоящей. Она по-прежнему боялась ошибиться, но ужас мечущегося в кошмаре ребенка заставил ее быть сильнее и решительнее. Она сорвала маску -- чтобы девочка увидела лицо, лишенное определенных черт, чуть размытое, почти не настоящее.
-- Смотри, -- шепнула ей Викис, --это не он. Это кто-то притворился им, чтобы напугать тебя и запутать.
Принцесса подняла на нее печальные глаза:
-- Это он. Он может быть разным, но это всегда он. Мама так говорила.
-- А если мама ошиблась?
-- У тебя лицо светится, -- сказала вдруг девочка, -- ты не врешь.
Викис даже опешила -- светящегося лика не было в том облике, который она себе представляла. Ветер играется? Не иначе.
-- Но ты тоже можешь ошибаться, -- упрямо закончила принцесса.
-- Всякий может ошибаться, -- улыбнулась ей Викис, -- но ты все-таки подумай. Ты ведь помнишь брата? Он таким не был, правда?
Дальше давить на ребенка не было смысла, и Викис просто сменила ей сновидение: вместо запутанных лабиринтов дворцовых коридоров, где за каждым углом могла поджидать опасность, -- лес, луг, речка, звенящий хор насекомых, мягкий солнечный свет, ощущение покоя.
Она незримо оставалась с принцессой до утра, опасаясь, что подсознание ребенка в любой момент может вытолкнуть в мирное пространство сна одного из своих монстров. Но нет, обошлось.
А сама Викис очнулась на садовой скамейке, продрогшая от рассветной прохлады, с затекшими от неудобной позы руками и ногами и со слезами на глазах. Тут же рядом материализовались лесные, уловив ее пробуждение. Мирт улыбнулся сочувственно, разглядев ее жалкое состояние, и подхватил на руки, а на пороге дома уже встречал Тернис. Он принял ее, беспомощную, из рук лесного, и она наконец позволила себе расклеиться -- уткнулась ему в грудь, всхлипывая и бормоча едва слышно:
-- Я теперь понимаю, почему люди боялись повелителей стихии. Я сама себя боюсь теперь. Такое могущество! Никакие бури и ураганы не сравнятся...
Викис проспала до обеда. Спускаться вниз не хотелось. Вообще не хотелось никого видеть, но надо было брать себя в руки.
Входя в столовую, она ждала заинтересованных взглядов, но, похоже, недооценила деликатность своих друзей и хозяев дома. Тернис дождался, пока она, поковырявшись без особого аппетита в жарком, с едва уловимым вздохом отодвинет от себя тарелку, и только после этого накрыл ее руку своей и спросил:
-- Ну как?
-- Тяжко, -- Викис поморщилась, -- как я понимаю, мать каждую ночь гонит ее к 'гласу короля', чтобы воздействие не ослабевало, и лишь за пару часов до рассвета отпускает спать. В этот раз я заменила ее образы своими... уж как сумела. Но этого мало. Нужно хотя бы неделю так поработать... Остаток ночи... -- голос сорвался на хрип, не справляясь с прорывающимися эмоциями. -- Остаток ночи я провела в кошмарах твоей сестры, пытаясь хоть как-то помочь ей. Я... знаешь, я думала: ну вот победим мы, предположим. И что тогда? Казнить преступницу?.. Это же страшно -- распоряжаться чужой жизнью и смертью...
-- За измену и попытку усадить на престол самозванца полагается смертная казнь.
-- И вот теперь, -- словно не слыша Терниса, продолжала Викис, -- меня пугает совсем другое -- что эта страшная женщина проживет лишний день и натворит что-нибудь еще. И попадись она мне на пути прямо сегодня -- рука бы не дрогнула убить.
-- Ох... -- кажется, вздохнули все, находившиеся в комнате.
-- Как ее зовут? Сестру твою? Мне кажется, будет проще, если я обращусь к ней по имени, -- гнев отхлынул, и это позволило Викис вернуться к тому, что ей казалось самым важным.
-- Ринья.
-- Ринья... -- вдумчиво повторила Викис. -- Ринья... А младшую?
-- Лииса.
-- Ладно... дайте мне неделю, а там послушаем, о чем говорят и думают люди.
За эту неделю она не повзрослела даже, а состарилась на целую вечность. Менять содержание потока было просто выматывающе утомительно, общаться каждую ночь с отравленным собственной матерью ребенком -- страшно, хотя какие-то подвижки Викис все-таки замечала.
На вторую ночь Ринья сказала ей:
-- Ты лжешь... Я все-таки думаю, что ты лжешь, а лицо свое заставляешь светиться, чтобы я не разглядела ложь в твоих глазах.
Викис растерялась, и короткого промедления оказалось достаточно, чтобы девочка отвернулась и потеряла к ней всякий интерес.
В следующий раз принцессе, похоже, удалось разглядеть ее лицо -- возможно, не слишком отчетливо, потому что свечение все-таки оставалось, пусть и не такое яркое. Во всяком случае, Ринья вглядывалась в свою гостью пытливым взором, а потом вздохнула.