— Не думаю, что твоей репутации что-то угрожает. Тебе и так есть о чем позаботиться — дети, стирка, готовка! — рявкнул Джон и вышел из кухни.
Дебра вытащила швейную машинку и начала работать над одеялом, пытаясь направить переполнявшую ее злость в мирное русло. Через некоторое время она успокоилась и наконец-то смогла мыслить рационально. Если она будет продолжать убираться в спальне Джона, то он перестанет это замечать. Если не заправлять кровать и не убирать разбросанные им вещи…
В кухню вошел Билл, чтобы пожелать племяннице спокойной ночи. Увидев ее за швейной машинкой, он поинтересовался, чем она занимается.
— Лоскутное одеяло шью, дядя Билли. Меня этому еще бабушка научила.
— А ведь и верно! Мама прислала мне такое одеяло. А для кого шьешь?
— Для благотворительной ярмарки. Так я смогла бы заработать себе немного денег на будущее.
— Послушай, Джон будет платить тебе…
— Нет. Не нужны мне его деньги. Спокойной ночи, дядя Билли.
Дебра хотела попросить дядю не рассказывать Джону о ее планах, но, вспомнив, с какой легкостью Билл выдал ее секрет мужу, передумала.
Когда на кухню вошел Джон, Дебра поприветствовала его тяжелым вздохом.
— И что это будет? — поинтересовался Джон, с минуту понаблюдав за работой Дебры.
— Лоскутное одеяло.
— Не нужны нам никакие одеяла, тем более лоскутные!
— Джон, я готовлю, стираю, убираюсь в доме, слежу за детьми. Скажи, что мне еще надо делать? Все, что скажешь, будет исполнено. А пока дай мне заниматься тем, чем хочется, — сухо ответила Дебра.
— Да я ничего не говорю…
— Вот и хорошо, — давая понять, что разговор закончен, Дебра вновь вернулась к швейной машинке.
Джон постоял немного, молча глядя на нее. Молодая женщина чувствовала его тяжелый взгляд. Когда наконец он вышел из кухни, она с облегчением вздохнула.
На следующее утро после завтрака и знакомства с новым ковбоем, Даррелом, Билл и Джон уехали вместе.
— Хороший сегодня был завтрак! Обожаю блинчики! — заметил Билл.
— Да, но тебе не показалось, что Дебра сегодня была какая-то бледная?
— Может быть, она вчера слишком долго просидела за своим одеялом?
— Да, вероятно, — согласился Джон. — Я заметил, ты принес ей сегодня большую сумку с грязным бельем. Зачем так нагружать ее?
— Ты что, ничего не слышал? Ах, да, ты же в это время был наверху… Дебра попросила, чтобы теперь мы сами приносили свои вещи для стирки. Так она сможет быстрее разобрать их. Мне вчера показалось, что так удобнее для всех.
— Может быть… А когда наступит моя очередь на стирку?
— Джон, ты же ее муж. И значит, можешь стирать все что угодно когда угодно.
— Она вчера убрала мою комнату, — проворчал Джон.
— Ну и хорошо! — отозвался Билл.
— Но я просил ее не делать этого!
— Ты что, спятил?! Ей положено убирать твою комнату, она ведь твоя жена! Это часть семейной жизни.
— Я и сам могу о себе позаботиться.
— Тебе что, в седле дел мало?
— Нет, но…
— Слушай… Дебра делает все, что ты просишь, и даже то, чего ты не просишь, а ты все недоволен…
Джон опустил голову, понимая, что Билл прав. Его вторая жена действительно усердно работала и прекрасно готовила, заботилась о Бетси и ни о чем не просила. А вот первая требовала столь многого, что он чуть не потерял ранчо…
Так почему он недоволен?
Потому что боится привязаться к этой женщине!
Эта мысль Джону не понравилась. Ему всегда казалось, что он может справиться с чем угодно.
Кроме женщин.
Через четыре дня новой жизни у Дебры установился четкий распорядок дня. Ей начало нравиться заниматься привычными делами, проводить почти все время с детьми.
И с Джоном. Да, она привязалась к этому угрюмому мужчине — сильнее, чем следовало. Конечно, он был симпатичным, и мускулистым, и мужественным, а его глаза так притягательно блестели, когда он улыбался… Если бы они не решили ограничиться фиктивным браком, то Дебра обрела бы настоящее, подлинное счастье.
Эта мысль заставила молодую женщину густо покраснеть.
К тому же Джон собирается распрощаться с ней осенью. Она пробудет замужем всего лишь полгода.
Днем Дебра с удовольствием поиграла с Энди и Бетси на ковре в гостиной. Мальчик учил сводную сестренку ползать.
— Ты у нас молодец, Бетси, — похвалила ее девушка и крепко поцеловала в щечку. — Ты прекрасно ползаешь.
Малышка радостно взвизгнула и четко произнесла: