– Но как же мой брат, матушка? Почему он не защитил вас? – допытывалась я.
– О Людовик! Он так слабоволен, – она с пренебрежением махнула рукой. – Он всегда был таким. Он слушает лишь кардинала да свою жену. Это не король, это кукла, наряженная в королевские одежды.
– А ребенок? Ваш внук? Дофин? – любопытствовала я.
Она улыбнулась и кивнула.
– Второй Людовик? О, это прекрасный здоровый малыш. – Тут мать наклонилась ко мне и понизила голос. – Видишь ли, есть одно предсказание… Оно касается твоего брата. Звезды не благоприятствуют ему. Спустя год или полтора Людовик умрет. Ты же знаешь, он с детства рос хилым и болезненным. И кто тогда будет править страной? Его сын, который только недавно начал ходить? Я с триумфом вернусь в Париж и вновь возьму в свои руки бразды правления, как это было после гибели твоего отца.
– Так сказано в пророчестве? – спросила я, чувствуя охватывающий меня трепет.
– Да, – уверенно ответила она и добавила, рассеяв любые сомнения на сей cчет: – А мои астрологи – лучшие в Европе. Так что твоему Карлу выгодно достойно принять меня. В будущем я смогу оказать ему неоценимую помощь.
Меня охватил благоговейный страх. Я всегда верила прорицателям, и у меня уже был случай убедиться в том, что они редко ошибаются. Я никогда не смогу забыть Элеонору Дэвис и ее предсказание о моем первом ребенке.
После приезда моей матери я стала проводить гораздо меньше времени в обществе мужа. Королева Мария полюбила наших детей и была совершенно очарована маленьким Карлом, находя в его облике и характере черты, присущие великому Генриху IV.
– Он очень похож на твоего отца, этого наваррского задиру, – говорила она. – Быстрый, живой, схватывает все на лету, все замечает. Будем, однако же, надеяться, что он не станет волочиться за каждой юбкой. Генрих доставлял мне немало хлопот, но я терпела, закрывая глаза на все его многочисленные измены… терпела ради короны. Но твой муж, дочь моя, совсем не таков. Он очень мягок и очень предан тебе. Я не удивляюсь, что ты постоянно беременна. Впрочем, твой отец тоже находил время позаботиться о том, чтобы дворцовая детская не пустовала. И все же у вас с Карлом все по-другому. Ты очень счастливая женщина, Генриетта!
Я согласилась с ней, но добавила, что Карл в последнее время часто бывает мрачен, ибо пуритане доставляют ему множество хлопот.
– Да, я слышала об этом, – кивнула моя мать. – Но быть монархом вообще нелегко. Главное же заключается в том, что ты ведешь правильную политику и Его Святейшество доволен тобой.
– А как поживает госпожа Сен-Жорж? Вы что-нибудь знаете о ней? – с надеждой в голосе спросила я.
– Нет, с тех пор как я покинула Францию, я не имела о ней никаких известий. Думаю, что она счастлива с этим своим маленьким тираном. Гастон же до безумия любит свою дочь. Какая жалость, что Господь не даровал ему сына! Маленькая мадемуазель де Монпансье очень богата, ты же знаешь, что жена Гастона завещала ей все свое состояние. Жаль, конечно, что эти деньги не достались самому Гастону. Я не одобряю, когда юные особы внезапно богатеют, – решительно заявила моя мать.
– Зато она легко найдет себе мужа, – заметила я.
– Дорогое мое дитя, как раз обилия женихов я и опасаюсь более всего. Они сейчас слетятся к ней, как мухи на мед. Гастон должен быть очень и очень осмотрителен, – с прежней уверенностью говорила мать. – Как бы мне хотелось очутиться в Париже и самой проследить за всем! Впрочем, если верить предсказанию, я скоро вернусь туда.
Мысль о предстоящей кончине Людовика огорчила меня. В конце концов он был моим братом, хотя чаще всего я думала о нем не как о родственнике, но как о короле Франции. И все же между нами существовала связь, и теперь я вспоминала наши детские игры и немногочисленные встречи, после того как Людовик навсегда покинул детскую.
Моя мать так уверенно говорила о его смерти… Как это, должно быть, страшно – предвидеть будущее!
«Власть! – подумала я. – Как страстно люди стремятся обрести ее! Однако мне она не нужна. Мне больше всего хотелось бы жить в покое в кругу семья, с любимым мужем и детьми. И, разумеется, в католической стране!»
– Возможно, мне следует поехать во Флоренцию, – сказала королева.
– О, дорогая матушка, это было бы чудесно, – ответила я. – Вы бы вновь оказались в кругу семьи.
– О, да. Я уверена, что Медичи обрадовались бы мне. Их всегда отличали сильные родственные чувства. Однако было бы немного странно снова оказаться во Флоренции, гулять на берегах Арно и жить в старом дворце. И в каком же качестве я должна туда вернуться? Королевы-изгнанницы, вынужденной покинуть Францию, ибо сын ее оказался слабовольным монархом и всю власть в стране передал в руки властолюбивого кардинала? О, нет, я не могу этого сделать.