– Дорогая, – сказал он, – следовательно, речь идет о двух разных заговорах! Армия на нашей стороне! Наконец-то сквозь тучи, собравшиеся над Англией, начинает пробиваться солнце!
Мы крепко обнялись, а потом отстранились друг от друга и обменялись тревожными взглядами. Мы оба подумали об одном и том же. Не должно быть двух разных заговоров! Заговорщикам надо объединить свои усилия и действовать сообща. Мысль о захвате Тауэра была поистине превосходной, и четырем храбрым офицерам следовало как можно скорее узнать о ней.
– Нам следует свести их! – возбужденно воскликнула я.
– Но надо соблюдать величайшую осторожность, – серьезно проговорил Карл. – Вы же знаете, что за каждым нашим шагом сейчас наблюдают. Ни мне, ни вам нельзя пока встречаться ни с кем из этих пятерых.
– Значит, нам понадобится посредник, – задумчиво сказала я.
– Причем такой, которому мы могли бы всецело довериться, – добавил король. – По-моему, нам надо остановить свой выбор на Генри Джермине.
Я всегда относилась к Джермину с огромным уважением и симпатией. О наших с ним отношениях распускалось множество сплетен, но в них не было и капли правды. Король был отлично осведомлен о том, что Генри всей душой предан мне, и именно поэтому назвал сейчас его имя. Но я не хотела подвергать своего друга опасности.
– Только не Джермин, – твердо ответила я. – Он слишком близок к нам обоим, и за ним следят столь же пристально, как и за нами.
– Но нам же нужен кто-то, кому мы всецело доверяем! – забеспокоился Карл.
– Да, нужен. Но Джермин не подходит на роль посредника, – не сдавалась я.
– А я думаю, что именно он-то и подходит! – упирался мой супруг.
Ранее за этим неминуемо последовало бы бурное объяснение, но теперь ничего подобного не произошло: мы оба слишком остро переживали надвинувшуюся опасность, чтобы ссориться. Да, я нуждалась в Генри Джермине. Неизменно улыбчивый и остроумный, он действовал на меня успокаивающе. Однако в конце концов я согласилась с доводами мужа, и мы решили, что Генри встретится с обеими группами заговорщиков и попытается убедить их выступить сообща. Мой любимец охотно взялся выполнить это поручение, но, когда через какое-то время он пришел ко мне, я увидела, что он чем-то весьма обеспокоен.
– Горинг оказался очень честолюбивым человеком, – сказал Генри. – Между тем король склоняется скорее к плану Перси и Уильмота. Последний открыл мне, что подумывал о захвате Тауэра, но пришел к выводу, что замысел трудно осуществить, а если это сорвется, то сорвется и все остальное. Горинг же им недоволен. Он непременно хочет встать во главе заговора, а Уильмот видит в этой роли себя.
– Ох уж эти мелкие раздоры! – воскликнула я. – В такое время все обязаны забыть о личных амбициях.
Мне показалось, что заговорщики так и сделали. Горинг уступил Уильмоту и отбыл в Портсмут, чтобы заняться там необходимыми приготовлениями, о которых они договорились.
Тем более поразили меня дурные вести, которые принесла мне Люси. Она была очень хорошо осведомлена обо всем, и я многое узнавала от нее, хотя сама не пускалась с ней в откровенности, выполняя волю Карла. В тот день я уже по лицу ее сразу поняла, что произошло нечто ужасное.
– Что случилось? Что случилось? – спросила я.
– Раскрыт заговор в армии, – ответила Люси. – Они намеревались двинуться на Лондон и захватить Тауэр.
Мое сердце тревожно забилось, а щеки покрылись бледностью.
– Что?.. Заговор? – произнесла я прерывающимся голосом.
– Да. Против парламента. В нем замешаны Уильмот и Перси.
– Не может быть! – воскликнула я.
– Это решит судьбу Страффорда, – печально заметила Люси.
– При чем же здесь Страффорд?! Он-то к этому заговору явно непричастен! – искренне удивилась я.
– Но он тоже против парламента, – сказала Люси.
– Я… я не понимаю! – запинаясь, вскричала я.
– Джон Пим произнес в палате общин речь, – сообщила фрейлина. – Он знает все до мельчайших подробностей; у него есть даже список заговорщиков.
«Неужели мы никогда не победим?» – подумала я. Следующая моя мысль была о Генри Джермине, которого я позволила втянуть в это дело. Их всех объявят государственными изменниками – а уж я-то знала, какая кара полагается за измену. От страха за Генри я едва не лишилась чувств. И тут в дверях появился стражник.
– Ваше Величество, – сказал он с необычной почтительностью, – я получил приказ никого не выпускать из дворца.
– Это относится и к королеве? – с иронией осведомилась я.
– Мне было сказано: никого, Ваше Величество, – повторил стражник.