УБИЙСТВО В УАЙТХОЛЛЕ
Море вновь выказало мне свою враждебность. Едва лишь я вошла в каюту – а я очень и очень нуждалась в отдыхе, – как услышала тревожные возгласы, и тотчас же ко мне явился помрачневший Генри Джермин.
– Умоляю вас, не пугайтесь, – сказал он, – но нас преследуют три корабля.
– Они – наши враги? – спросила я.
– Боюсь, что да, – ответил Генри. – Нам придется остановиться, чтобы принять бой. Мы достаточно сильны, чтобы выдержать морскую схватку.
– Но если мы остановимся и примем вызов, они ни за что не позволят нам уйти! – воскликнула я. – Мы должны как можно скорее покинуть английские воды!
– И все же мы вынуждены будем сражаться, ибо иначе они захватят нас, – предупредил Генри.
– Им не удастся схватить меня! – вскричала я. – Я скорее умру! Если я попаду к ним в руки, дело короля окажется под угрозой… В сравнении с этим моя смерть – ничто…
Генри был ошеломлен.
– Дорогая моя повелительница, – запинаясь, произнес он, – вы не должны говорить так. Ваша смерть будет для меня величайшим горем.
– Я верю вам, мой друг, – отозвалась я, – однако мы с вами обязаны прежде всего думать о нашей многострадальной стране. Помогите мне подняться наверх.
– Куда вы направляетесь? – с беспокойством спросил он.
– Я хочу видеть капитана, – решительно заявила я.
Не слушая его возражений, я с трудом поднялась на палубу. Меня встретил удивленный взгляд капитана. Преследователи были уже совсем близко.
– Не смейте открывать огонь! – приказала я. – Поднимите все паруса и мчитесь вперед!
– Миледи, но они намерены захватить и пленить нас, – ответил капитан.
– Им это не удастся, – возразила я. – Если же вы полагаете, что уйти от них невозможно, то взорвите пороховой погреб. Пусть все мы взлетим на воздух, но я не должна очутиться в их власти.
Мои спутники, столпившиеся на палубе вокруг нас и слышавшие эти слова, принялись было роптать, но капитан, к счастью, быстро справился со своим изумлением. Судя по всему, он был человеком, привыкшим без излишних раздумий повиноваться приказам.
Генри хотел что-то возразить, поэтому я быстро произнесла:
– Я возвращаюсь в свою каюту, чтобы ожидать там конца. И мне все равно, что это будет – свобода ли, смерть ли. Я готова и к тому, и к другому.
Сказав это, я покинула их и спустилась к себе. И тут же меня охватили серьезные сомнения. Разумеется, я могла умереть, если такую судьбу выбрала для себя, но имела ли я право обрекать на смерть других?
– Ради Карла, – говорила я самой себе, – только ради Карла! Если я стану пленницей, он окажется в полной от них зависимости. Враги воспользуются мною, чтобы подчинить его. Нет, я должна либо остаться в живых, чтобы служить ему, либо умереть ради нашего общего дела.
Неожиданно я услышала выстрелы и громкие возгласы:
– Земля! Земля!
Это не могла быть Франция, наверное, это были острова в проливе Ла-Манш. Итак, еще оставалась какая-то надежда. Если нам удастся достичь суши, если мне помогут… И тут раздался оглушительный взрыв, от которого судно наше сильно вздрогнуло и, казалось, даже подпрыгнуло.
Я решила, что борт пробит ядром. Значит, моя гибель близка…
Корабль словно замер на месте.
Я ожидала, что капитан вот-вот выполнит мой приказ и все мы взлетим на воздух.
Спустя несколько томительно долгих минут я вышла из каюты и увидела Генри, который как раз направлялся ко мне.
– Мачта повреждена, – сообщил он мне.
– Мы тонем? – спросила я.
– Мы находимся поблизости от острова Джерси, – пояснил он, – и круглоголовые уже убрались прочь, так как на помощь нам спешит множество французских судов.
– Возблагодарим же Бога! – воскликнула я. – Я и мои спутники вновь в безопасности! О Генри, как жестоко я поступила, приказав взорвать корабль. Поверьте, я пожалела об этом сразу же, как отдала это распоряжение.
Генри прекрасно понял меня. Он видел, что со мной может сделаться истерический припадок, и поэтому держался совершенно спокойно и даже позволял себе шутить, ибо знал: такое его поведение очень скоро вернет мне душевное равновесие.
– Пойдемте со мной наверх, – сказал он. – Поговорим с капитаном. Мне кажется, он принял решение направиться в Дьепп.
Это было просто невероятно, но море, мой старый враг, все еще не хотело отпускать меня. Когда на горизонте уже показался Дьепп, внезапно начался страшный шторм.
Генри попросил меня вернуться в каюту, и я последовала его совету. Лежа прислушивалась я к бушевавшей над нами буре и думала о том, что судьба, кажется, решила зло подшутить надо мной и позволила спастись от круглоголовых лишь для того, чтобы меня тут же поглотила морская пучина.