–пап, я...
На лестнице раздались громкие шаги. Момент был упущен.
–спасибо, что принял Вайолетт, как родную, хоть и не был обязан.
Вайолетт застыла на пороге, боясь пошевелиться. Джинсовая куртка повисла, перекинутая через одно плечо. Девочка приклеилась к полу, вслушиваясь к обсуждениям за стеной.
–Меридит посчитала, что я достоен звания отца ее ребенка. К тому же, похоже, что биологическому отцу малышки было все равно.
Глаза Вайолетт защипало. Диалог между настоящими отцом и дочерью не предназначался для нее, но девочка продолжала подслушивать. Пока сестра не обвинила Фрэнка в алкоголизме. К перепутанному клубку эмоций добавился гнев, и кто–то вручил ему зажигалку. Фитиль вспыхнул. Вайолетт сорвалась с места и, громко топая, направилась в комнату. Она не повернулась и не сказала ни слова им обоим, хотя боковым зрением видела, как отец и сестра смотрели.
–Вайолетт! – окликнули оба.
Девушка выбросила руку вперед, порыв ветра с такой силой толкнул дверь, что несколько щепок разлетелось в стороны. Она скинула рюкзак на пороге и плюхнулась на кровать. Посеревший потолок безразлично взирал на разрывавшуюся душу. Услышанное не было открытием, ведь, если бы настоящие отец и мать немного интересовались ей, тут даже не вставал вопрос о любви, абсолютно все было бы иным.
–Вайолетт. – Изабель тихо постучала в дверь.
–убирайся. – толстенный ком стоял в горле. Вайолетт зажмурилась, и по щекам скатились горячие слезы. – черт. – она надавила на глаза кулаками.
Вайолетт устала плакать из–за одной и той же заезженной темы. У слез брошенного ребенка был своеобразный привкус: концертов в школе, на которых ожидаешь гордое лицо матери, непринятия чуждых черт, подозрения в каждом жесте. После истерики девочка приходила в себя на полу, полностью измотанная и дрожащая всем телом. Ей хотелось избавиться от этого, отключить, вычеркнуть.
–нам нужно поговорить.
–я не хочу с тобой говорить.
–Ви.
Вайолетт резко поднялась с кровати. Она дернула ручку на себя. Черные от ярости глаза столкнулись с встревоженными карими. Изабель растерянно дергала губы, как делала всегда, когда нервничала. Сестра сделала шаг навстречу.
–ты когда-нибудь отвалишь от меня? Ты невыносима, как и твоя напускная забота. Я все слышала.
–все не так. Ви, я искала его.
Слова пролетели мимо ушей Вайолетт, заглушенные накаленными до предела эмоциями.
–ты осуждаешь всех нас, когда сама трахаешься за роль. Может, на афишах с премьерой, стоит написать историю об актрисе главной роли?
Вайолетт хотелось сделать сестре больно. Больнее, чем было ей самой сейчас. Она держала выкованный из импульсивных слов кинжал, который прокрутила в груди Изабель.
–я ненавижу тебя. – прошипела Вайолетт. Почему–то этого было недостаточно.
Она не видела в сестре, которая стояла, обняв себя за плечи, и глотала все сказанное, должной реакции. Тишина. В сознание Вайолетт закралась мысль, что лезвие речей не подходящее оружие. Она хотела настоящей крови. Ее взгляд помутнел, внутри все забурлило и закружилось, вторя магии, которая готовилась вот–вот вырваться наружу. Теперь Вайолетт знала, как работает ее тело и могла верно распорядиться силой. Ступни девушки оторвались от пола. В руках Вайолетт клубился дым. Она свела руки, образуя мощный шар, как ее учила Хель. Изабель не бежала. Сестра стояла и наблюдала. Почему? Почему она, святоша, ничегошеньки не предпринимала? Вайолетт стиснула челюсть. Она сконцентрировалась на облаке в руках, оно искрилось, от переполняющих девушку эмоций. Молнии вспыхивали и обжигали кожу. Свет угрожающе замигал.
–что у вас там происходит? – на лестнице показалась голова Фрэнка. Только его здесь не хватало.
Вайолетт отпустила магию. Изабель вжалась в стену, поток воздуха пролетел совсем рядом с ней, над головой Фрэнка, растрепав волосы. И вот тогда Вайолетт увидела желанный ужас. Именно так. Они должны бояться, должны платить за ее кровоточащее сердце. Она другая, что делало ее избранной природой. Вайолетт с размаху раскинула руки вдоль тела, по венам вниз спускались потоки ветра, который подчинялся ей одной.