–она ждала ребенка, когда произошло первое взаимодействие с моей магией. Он погиб.
Рассказ лился из Сэма сам по себе, и мужчина впервые приоткрывал завесу над своим разбитым черным сердцем. Он впервые говорил о том, что произошло с единственной имевшейся за двести лет семье.
–я бы никогда не причинил ей вреда, Изабель. – Сэм посмотрел девушке в глаза. Голубые льды оттаяли, являя ранимые лазурные небеса, умолявшие ее. – ты веришь, что я никогда не сделаю этого?
Девушка кивнула. Она всхлипнула и села на колени Сэму. Изабель мягко обняла его за шею. Она погладила короткий ежик волос.
–я тебе верю. – сквозь слезы ответила Изабель.
–она боялась меня. Я видел, как угасала ее вера и любовь, и это резало меня по живому. Единственным успокоением и шансом была Рози. – губы Сэма дрогнули в слабой улыбке. Он вспомнил белокурую малышку, радостно бегавшую вокруг него. – она была самым чистым и невинным, когда–либо бывшим в моей жизни.
Годами Сэм терзал себя вопросом, сложилось бы все иначе, если он позволил Элизабет сделать то, что она собиралась? Если бы он не сказал ей тех слов, могли ли они продолжить существовать?
–Элизабет ушла и забрала Рози. – Сэм зажмурился, но это не помогло защититься от достигшей апогея боли. – Лиззи не дала мне попрощаться с ней. Я больше никогда не видел Рози. – Сэм всхлипнул, по его щекам текли слезы. Он крепко обхватил Изабель за талию, она была для него единственным спасением в океане воспоминаний. – если бы я знал, что в тот вечер последний раз укладывал Рози спать, я бы сказал ей, как сильно люблю, я бы …
Изабель гладила его по спине и голове, осыпала солеными поцелуями лицо. Тело Сэма сотрясалось от получивших долгожданное освобождение слез. Сэм окончательно сбросил броню и обнажил перед ней свою темную, уродливую и обожженную душу. Он был уязвим, как никогда ранее, и рыдал, как мальчишка.
–мне так жаль. – шептала Изабель.
Элизабет было достаточно сказать эти три слова, чтобы Сэм простил ее. Его ломало от тоски по ним обеим. В его руке появилась стертая от времени записка. Сэм перечитывал ее тысячу раз, и половина фразы стерлась, но он итак знал, что хотела и не сказала ему в лицо жена.
–прости, если сможешь. – прочитала Изабель. – так будет лучше каждому из нас.
Записка рассыпалась. Сэм накрыл руки девушки своими и прикрыл глаза. Он прощался с ними, держа ту, с которой был готов начать все сначала.
–через неделю Рози умерла. Я думал, что в обители Лив они будут в сохранности и не искал с ними встречи. Вместе с нашей дочерью мы оба лишились какой–то части себя. Элизабет покинула Долину.
–Сэм, это ужасно. Мне очень жаль, что это произошло.
Девушка прижалась своим лбом к его лбу. Она дышала с ним одним воздухом, и слезы капали на пол. Сэм знал, что ее терзал вопрос о том, как все сложилось дальше, но он был слишком эгоистичен, чтобы открыть Изабель всю правду. Сэм не был готов отпустить ее или дать хоть малейшую возможность уцепиться за повод ускользнуть.
Глава 42
Окно распахнулось, и вместе с легким вечерним ветром в комнату на цыпочках прошмыгнула тень. Крис подхватил Вайолетт на руки, точно та ничего не весила вовсе. Ассасин обладал возможностью переноситься в Пандемониум и обратно в мир людей, по которому уже был обязан перемещаться самостоятельно, что усложняло иные задачи. Девчонка устроила настоящий хаос, перевернув содержимое коридора и нескольких комнат. Не то, чтобы Криса волновал старик на лестнице, тот лежал без чувств, и, наверняка, о нем позаботились. Впрочем, как и о старшей сестре. Если ее можно было окрестить ядом, медленно отравляющим Самаэля, то Вайолетт была бомбой замедленного действия. Парень последовал за Самаэлем, хотя не должен был. Крис доказывал себе, что подчистит следы и без того безупречной работы хозяина.
Полчаса назад Крис ярко ощущал ее магию. Она со всей тяжестью придавливала ассасина к земле, и ему казалось, что он вновь умирает. Все прекратилось так же резко, как и началось. Магия Вайолетт смолкла, от нее не исходило и малейших колебаний, словно та умерла.
Парень поправил Вайолетт на своем плече и свободной рукой небрежно сбросил с пушистого фиолетового покрывала подушки, книги и рюкзак. Он опустил девушку на кровать. Вайолетт зажмурилась и поджала губы, точно испытала какую–то боль. Крис поджал губы, наблюдая за девушкой. Он не боялся, что она проснется. Крис вообще не был способен испытывать что–то, кроме гнева и жесткости, приправленных всюду сопровождающим безумием. Вайолетт же выглядела так, будто даже без сознания испытывала спектр эмоций. Она была загадкой, которую Крис не мог разгадать, потому как написанную Жизнью за 18 лет инструкцию потерял. Он не знал, что значат сомкнутые на переносице брови, зажмуренные глаза и сомкнутые кулаки.