Элизабет пригладила рассыпанные по подушке волосы, поправила одеяло, убеждая себя, что Рози просто уснула. Она старалась навсегда запечатлеть в памяти образ дочери до самых мельчайших подробностей. Элизабет наклонилась и поцеловала дочь в лоб.
–спи сладко, Рози.
Глава 46
Сейчас
В пятницу утром мыльный пузырь спокойствия и умиротворения лопнул, и реальность оглушительно обрушилась на Изабель. День премьеры, казавшийся далеким и зыбким, наступил.
–двадцать минут до начала. – воскликнула Кейт. Она распахнула двери гримерной, куда тут же засыпалась вся театральная труппа после генерального прогона. Актеры опустились в кресла перед зеркалами, их тут же обступили гримеры, дорабатывая финальные штрихи.
Рекламная кампания Лукаса возымела успех. Билеты на «Нарциссы» были распроданы, как только поступили в продажу. Билборд главной площади украшала фотосессия, проведенная к премьере спектакля. Сегодня в Катарсисе ожидался фурор.
Изабель замерла перед своим местом. На столе лежал огромный букет желтых нарциссов, обернутый в крафтовую бумагу. Цветов было не меньше сотни, их аромат разносился по всей комнате, большие и раскрывшиеся они смотрели прямо на девушку. Она восхищенно ахнула, никак не ожидавшая такого подарка. Утром Сэм проводил ее, пообещав, что все пройдет отлично. Что–то в груди подсказывало, что подарок был не от него.
–роскошно. – пригладила лепесток одного из цветков Урсула, девушка с длинными красными волосами и колечком в губе. Она работала визажистом в Катарсисе меньше года, и уже являлась лучшей благодаря ловким рукам и особому видению.
Изабель взяла конверт в тон букету, оставшийся на его фоне не замеченным. В руки выпало сложенное вдвое письмо с одним единственным предложением. «Мисс Маршалл, Вы приглашены на бал Перерождения сегодня в 22:00». Буквы были выведены вручную и обладали изящным наклоном и крючками. Девушка трижды перечитала письмо, не понимая шутку до конца, и отбросила письмо в сторону. Изабель опустилась в кресло и прикрыла глаза, Урсула занялась ее перевоплощением.
Яркий желтый свет люстр слепил и обжигал глаза. Галстук с каждой секундой сдавливал горло все больше. Сэм расстегнул пуговицу и снял галстук с шеи. Мужчина оглядел зал, заполненный разодетыми гостями. Люди в полголоса обсуждали ожидание от постановки. Их эмоции были по большей мере трепетными и позитивными, что не могло не радовать Сэма. Все они были здесь ради Изабель, ее триумфа и звездного часа. Он знал, что она покорит их.
Грудь прожгло болью, и Сэм не смог устоять на ногах. Мужчина согнулся, оперившись рукой о стену. Проклятье Мэделайн нашло лазейку сквозь ослабший Пандемониум, и вновь проявилось уродливым пятном на груди. На рубашке выступило несколько мелких капель крови. Сэм закрыл глаза, стараясь заглушить гомон вокруг. Он дышал медленно и размеренно, а монстр внутри не желал успокаиваться и разрывал плоть. Он слышал низменные и жадные мечты толпы и иссыхал без крови. Сэм напрягся, сжимая поводья контроля. Новый приступ боли, знаменующий сопротивление, помутил сознание.
Волна аплодисментов достигла его слуха. Занавес поднялся, являя взору зрителей полумрак королевской спальни. Слова сливались в один густой, нечленораздельный гул. Но хуже всего было не это.
Вайолетт была вне поле зрения Самаэля, а он остро ощущал ее присутствие в зале, все его органы напряглись, как у охотника, нацеленные на ее агрессивную магию. Она звала и дразнила, пока Сэм отчаянно пытался сконцентрироваться на картине перед собой. Пытка заключалась в том, что более сотни лет его душа измывалась без сил воздуха, способных облегчить и переродить проклятие. Сэм напрасно думал, что сможет совладать с тьмой благодаря возможности быть с Изабель и чувствами к ней, но выходные в горах доказали обратное. С каждым днем Сэм приближался к грани.
По залу пронесся ропот, отвлекший мужчину от раздумий. На сцену вышла Изабель. Команда по гриму и костюмам постаралась, потому как в этом струящемся белом платье и волосами, заплетенными в пышную косу, она выглядела идеально. Карие глаза сияли в свете софитов. Дрожащими руками Изабель приняла письмо и развернула. Ее губы вторили написанным строчкам. Внезапно зал вокруг них исчез и смолк, не осталось ничего, кроме Самаэля и девушки на сцене. В этот миг она была поразительно похожа на Элизабет. Сэм не знал, получила ли жена его письмо, и сейчас истосковавшее сознание дорисовывало образы. Лилит, узнавшая о кончине отца, медленно осела на пол. Элизабет прочитала письмо Сэма, в котором он извинялся за всю ту боль и разочарования, причиненные им за совместные годы. Мужчина не получил ответа на те слова и не знал, что она испытывала в тот момент, однако, увиденная на столь родном и любимом лице боль говорила о многом и дорисовывала недостающие фрагменты.