–я тебя выслушаю. – сдалась женщина.
Они молча направились прочь со двора. Элизабет оглянулась через плечо. Три носа прилипли к стеклу. Уличенные дети тут же поспешили исчезнуть.
–как тебе мир людей? – спросил Сэм.
–я привыкла. Они…славные, простые и гениальные. Их трудолюбие и ум меняют окружающую реальность, и мне стыдно, что я недооценивала людей. Они самостоятельно способны на многое. А эта троица каждый день вытворяет что–то новое.
–и ты не скучаешь?
Элизабет остановилась. Несмотря на вдохновляющую речь, предназначенную скорее самой себе, она скучала. Скучала по легкости, скользящей вдоль вен, ветрам, вторившим взмахам руки. По восхищенным взглядам, которыми одаривали гости Лив. Она скучала по дочери, которую любила больше жизни, скучала по объятиям, дарившим ощущение защищенности и дома, по поцелуям, по…Сэму.
–нет.
Ветер ударил в лицо, уличив Элизабет во лжи. Из идеального пучка выбилась прядь светлых волос. Сэм поймал локон и аккуратно заправил. От его прикосновений кожа вспыхнула. Хотелось одновременно оттолкнуть и прильнуть к его ладони. Элизабет поправила непослушную прядь, из–за чего она вновь упала на глаза.
–ты изменила прическу.
–в память о сильфах.
Элизабет перекрасила свои каштановые волосы, сменила наряды на строгие и закрытые платья, закурила и начала краситься, стараясь отдалиться от себя прежней. Глядя в зеркало, она видела печальную белокурую женщину, а не счастливую брюнетку, покорявшую окружающих своим светом. Она затушила его.
–тебе не скрыть своей красоты.
Не зная, что ответить, Элизабет пошла дальше. Сэм последовал за ней, как и всегда. Улицы становились безлюднее, чем ближе к лесу они подступались. Элизабет бросала робкие взгляды на бывшего мужа. Она восстанавливала его образ в памяти по мелким фрагментам, обещая сохранить на века.
–как ты?
Элизабет сцепила руки, чтобы не совершить глупости, например, взять Сэма за руку.
–я в порядке.
–я рада.
Было бы лучше, если бы Сэм сказал, как паршиво себя чувствует. Ему следовало умирать от тоски и сожаления от того, что он сотворил, но вместо этого мужчина продолжал жить, словно ничего не произошло. Их встреча была совершенно бессмысленной. Двое бывших возлюбленных, как утопающие, стремились погубить друг друга. Элизабет повернулась к Сэму, каблуки ее туфель вросли в землю.
–ты не должен более меня искать. Наши встречи только навредят, потому что ты ставишь меня под удар.
–о чем ты говоришь?
–по городу ползут слухи о силе, дарующей исполнение всех желаний. – презрительно процедила Элизабет.
В растущем городе помимо способных и трудолюбивых людей жили те, кому не удалось урвать лавры. Ради них слухи о Самаэле распространялись. Никто не ответит, где они брали начало, но шепот о магии достиг ее противников и завистников. Нескольких жителей, внезапно обретших самое сокровенное, нашли мертвыми.
Сэм навис над Элизабет. Дистанция сократилась до опасной близости.
–сколько кинжалов ты создала? В них использовалась кровь Рози, не так ли? Ты использовала нашу дочь, чтобы уничтожить меня.
–с чего я должна тебе отвечать?
Элизабет надеялась, что ее голос не дрожит. Медленно она отступала, пока не уперлась спиной в толстый ствол. Сэм был в нескольких сантиметрах, и Элизабет могла разглядеть морщинки, пролегшие на лбу, короткий шрам на подбородке, сокрытый щетиной, и фиолетовые крапинки в голубых глазах, которых ранее не было.
–потому что ты – угроза моему существованию. Ты – моя единственная слабость, Лиззи. Тебе это известно. – губы Сэма коснулись щеки. Элизабет не смогла сдержать стона, вызванного мерзкой смесью страха и желания. Мужчина отстранился. В его ухмылке было что–то злое, как и во взгляде. – давай же, прикажи мне, подчини меня, как и всегда.
По позвоночнику распространился холодок, пробивший все тело сильной дрожью. Элизабет избавилась от наваждения, рывком оттолкнула мужчину от себя и отбежала от дерева. Вокруг ни души, и только высокие кроны были свидетелями происходившего.
–не приближайся ко мне.
Элизабет спрятала руку в рукаве рубашки и отвела за спину. У нее давно не было второго кинжала, оставленного во Дворце Жизни. Элизабет понимала, что не сможет использовать оружие, и наивно верила в его непригодность. Но Сэм не знал об этом.