Сэм открыл глаза. Он снова оказался здесь. В своем аду и своей обители одновременно. Темный шатер, освещаемый одним единственным прожектором в середине устремляющегося в пустоту потолка. Пол, состоящий из песка, способного утащить в пучину навсегда. Стеклянные шкафы, подсвечивались изнутри.
Сэм не должен был этого делать: позволять себе касаться ее, желать, Он потерял контроль, подчинил ее себе, использовал.
Из тьмы раздался безумный смешок. Мужчина окончательно пришел в себя и поднял голову. Он дернул рукой, собираясь выплеснуть гнев на голума, но тут заметил. Вокруг пальцев правой руки были обмотаны нити души Изабель. Сэм давно мог овладеть девушкой таким образом, сломив волю и личность. Играть и ломать под себя, но мужчина находил в себе еще несколько крупиц уважения. Он вовремя опомнился, не успев окончательно изуродовать душу девушки. Потому Сэм заставил Изабель забыть о диалоге на лестнице. Забыть его присутствие.
Самаэль хотел снова быть человеком, чувствовать, стать достойным ее любви, но сейчас он стоял в Пандемониуме, потерявший власть над тьмой и своей низменной сущностью.
Глава 19
Тогда
Лив назвал это Балом Осеннего Урожая, хотя Флоренция и ее дриады не нуждались в каких–либо рамках или похвалах, как могли посчитать остальные. А вот мужчине была необходима их искусная работа, дабы любимый сад нарядился в насыщенные красные, оранжевые и желтые цвета. Осень была в своем пике великолепия.
Дворец Жизни был в распоряжении каждого жителя Долины. Это был дом Лив, двери которого были открыты всегда. Потрясающее архитектурное сооружение, подобного не существовало более нигде. Золотой расписанный дворец, изысканные резные статуи смотрели с балконов, лестниц и веранд. В щели дворца и изгороди вплетались розы, календула, на лужайке рассыпались тыквы, наливные яблоки. Конечно, вихрь ярких листьев. Гости неспешно прибывали, любуясь природой. Каждый из них осознавал, насколько сложна и ответственна работа, и привносил свой вклад.
Внутри же все осталось, как ранее, в воздушном стиле рококо. Лив любил красоту и эстетику и не стеснялся переборщить с элементами. Мягчайшие диваны, кресла и пуфики можно было встретить у каждой стены. Картины, написанные неизвестными художниками, с красотами леса, Жизни, близких друзей. Золотые подсвечники, мраморные статуэтки, фарфоровая посуда стояли на столиках с резными ножками, в шкафах. Чистейшие окна до потолка, сквозь которые днем сверкали солнечные лучи, а ночью подмигивали звезды. Столы ломились от лучших яств, на любой вкус и цвет. Ненавязчивая мелодия перетекала из комнаты в комнату, осевшая на подолы шуршащих юбок.
–мои дорогие! – широко развел руками Лив, подходя к Самаэлю, его очаровательной супруге и дочери. Когда–то именно он способствовал созданию этого союза.
–Лив, у меня нет слов! – восторг Элизабет был настоящим. Девушка сжала ладонь друга. – выглядишь…
– как главный законодатель мод. – договорил за жену Сэм. Они с Лив обнялись.
–Рози, любовь моя. – поцеловал малышку в обе щеки Лив. Девочка засмущалась и спряталась за матерью. Элизабет погладила дочь по голове.
–вот, значит, как. – обиделся Лив и выпрямился. Он одернул воротник своего морковного фрака. – наслаждайтесь вечером, все, что только найдете в вашем распоряжении. Я очень–очень рад вас видеть. – подмигнул мужчина гостям и упорхнул прочь навстречу новоприбывшим.
–я хочу пирожное. – Элизабет как раз разглядела содержимое бесконечных банкетных столов, она была замужней дамой, и никто не смел воспрепятствовать дегустации каждого имеющегося лакомства. Перед Рози стоял очень сложный выбор: можно было последовать за мамой, попробовать вкусности, но перед этим придется съесть какой-нибудь брокколи, зато подслушать взрослые разговоры; или же остаться с папой, который точно придумает что–то интересное. А Рози была папиной дочкой, поэтому она обняла Элизабет и убежала к отцу. Наверное, девушке все–таки было досадно, что маленький белокурый ангелочек выбирал Сэма, но каждый раз, видя то, как счастливы были они оба, Элизабет прощала. Большего, чем делать Сэма счастливым, она никогда не хотела. К тому же, она не была одна, в ней билось новое маленькое сердечко.