Беременность протекала легче и спокойнее по сравнению с первой. Перемены происходили постепенно и без вреда. Элизабет взрослела, переставала сражаться с окружающими ее людьми. С Рози было не так. Девушка рыдала сутки напролет, переживая за все вокруг, ей казалось, что она в миг станет уродливой, никчемной оболочкой, что она потеряет себя, любовь мужа. Страх не справиться преследовал еще полгода после родов. И к своему удивлению, Элизабет обнаружила, что места в сердце становится лишь больше, а жизнь насыщеннее. Потому, она была спокойна и уже невероятно любила.
Ребекка явилась гораздо позже. Все трое понимали, что это должно произойти, с нее хватит роли затворницы. Она всегда была незаметной, так и сейчас, Ребекка бесшумно проскользнула внутрь через распахнутые двери веранды.
Она глубоко вдохнула и едва не задохнулась. Теплый свет люстр, музыка, шум толпы разом сорвали запылившееся платье и накинули на гостью. Было ли оно еще в пору? Ребекка ступала медленными шагами, оглядываясь по сторонам, но стараясь не глазеть. Дворец остался таким же внушительным и великолепным, ничего не изменилось. Множество гостей в нарядах самых разнообразных цветов и фасонов. Девушка не останавливалась ни на одном из лиц, не узнавая. А если кто–то здесь знал ее? Что он скажет? Ребекка была новоявленным изобретением, творением Самаэля, который должен был сам представить и принять все возможные лавры. Она же…даже не догадывалась, что искала, но глупое сердце рвалось из груди, кого–то зовя.
–у тебя получилось. – подхватила под руку Ребекку маленькая брюнетка. Элизабет – ее племянница. Было дикостью – очнуться в чуждом холодном пространстве перед незнакомыми лицами, которые оказываются родными. Внешне в ней не было сходств с Сидни, но стоило Элизабет заговорить, ласково и вежливо окутать Ребекку заботой, как все сомнения рассеивались. Ребекка снова была на своем переполненном вниманием, наставлениями и пониманием месте.
–получилось. – улыбнулась сильфа. Она говорила так тихо, будто ветер перебирал колокольчики. – я волнуюсь.
–это нормально. Тебе нужно привыкнуть.
–Элизабет! – подошел к сильфе эльф. В его руке покоилась скрипка, свидетельствовавшая о причастности к оркестру. – окажешь нам честь? Все хотят твоей игры.
–ты мне льстишь. – смущенно рассмеялась Элизабет. – я уже давно не садилась за инструмент.
–твой талант нельзя так легко стереть. – продолжил одаривать девушку похвалой музыкант, и она сдалась. Элизабет повернулась к Ребекке, но ее уже не было. Напуганная, она скрылась за дымкой.
Элизабет опустилась за рояль. Более идеального музыкального инструмента не существовало в мире, ноты, оживавшие из клавиш, были так чисты и точны, педали способствовали точнейшим паузам. Рояль зачаровывал, что расставаться с ним было слишком сложно. Элизабет играла, оркестр подхватывал каждую ее идею и песню, создавая музыку, которая завлекала каждого.
–пап, ты потанцуешь со мной? – потянула отца Рози. Сэм посмотрел на музыкантов, где за роялем сидела Элизабет. Сказочная, она послала супругу улыбку, предназначенную лишь ему одному. Ловко и невесомо, как умела только она, Элизабет побежала пальчиками по белым клавишам. Мужчина подхватил на руки дочь. Он закружил Рози в танце, гораздо увереннее, чем ее мать шесть лет назад. Девочка искренне хохотала, обняв папу за шею. По паркету скользили и другие пары, но кто мог быть ярче маленькой принцессы с человеком, который всегда будет любить ее больше всех?
–еще! – закричала Рози, когда мелодия закончилась и Сэм опустил ее на пол. Раздались тихие умиляющиеся смешки.
–ты не откажешь дедуле? – по коридору быстрыми шагами к ним приближался высокий худой мужчина. Пышная рубашка лимонного цвета висела на его плечах и едва ли не сливалась с бледной кожей. На контрасте с этим были черные волосы, собранные в низкий хвост, и угловатые бакенбарды на треугольном лице. У него были глаза, в которых отражались небеса, глаза, которые унаследовал Сэм.