– ее способности еще не проявились. Мы пробовали всего пару раз.
Обычно дети Долины знали, кем рождены стать. Едва научившись ходить, они полу–осознанно использовали свои способности. Все они по–особому чувствовали окружающий мир. Танец листьев, водяной пузырь, росток с зелеными листьями или искра пламени – самые запоминающиеся и яркие мгновения юных духов. Рози же до сих пор не проявилась, в точности, как и ее отец в детстве. Самаэль намеренно прятал обе стороны своего существа. А как было с дочерью, Элизабет не могла сказать, сколько не пыталась разгадать эту загадку. Те никчемные попытки не увенчались ничем кроме слез. У Элизабет не хватало терпения, Рози расстраивалась, потому они быстро заканчивали и долго не возвращались к этому. Элизабет надеялась, что ветра сами пробудятся в дочери.
– эта атмосфера могла бы положительно воздействовать на нее. Или Рози разбавит эту напряженную компанию радостью. – улыбнулась Ребекка. – вы обе скучаете. Хватит избегать их.
Ребекка видела, как обиженно сомкнула брови Элизабет.
– мы не говорили с тобой о том вечере. Ты не обсудила этого и с Сэмом, не так ли?
Каждый водрузил на себя груз вины и в одиночку тащил. Ребекка ужасалась от своих способностей и ненавидела себя за убийства, представляя лица тех, кого лишила жизни. Элизабет беззвучно рыдала внутри и не прощала. Ее бедное маленькое дитя. Сэм…это был лишь его грех. Он не имел на то право, обрекая на страдания всех вокруг. Молчание жены резало лучше всякого ножа. Все же он не желал смерти Ребекке.
Сэм пытался найти себя в новой должности. Он принял предложение матери, но все его мысли были заняты лишь Элизабет и Рози. Мужчина никогда не желал быть жрецом, Смерть была слишком прозаична. Из раза в раз находить потерянного человека и сопровождать его в обитель покоя. Измученный и пустой, вечерами он иссыхал без внимания и ласки Элизабет, лишенный своего дома и спокойствия, любовь чернела и душила его. В этот вечер он так же, как и последние дни, сидел на пороге дома и вертел в руках сломанную куклу Рози. У бедняжки была выдернута рука, а виновница сидела рядом, болтая ногами. Сэм догадывался, что девочка сделала это намеренно.
– бедная Лаура.
– ее зовут Люси. Всегда ты забываешь. – проворчала Рози. Сэм улыбнулся и, надавив, вставил кукле руку обратно. Рози радостно захлопала в ладоши.
– спасибо, папочка. – девочка обняла отца. Сэм крепче заключил ее в кольцо рук, согревая.
Холодало. В Долине снег выпадал позднее всего, в начале шли людские поселения. Ветра же были безжалостны на всем пространстве, кусая и распахивая одежды. Их сад высох, и деревья царапали крышу ветвями.
– мама идет. – шепотом, боясь нарушить повисшую идиллию, сказала Рози. Они оба смотрели туда, где с холма сбегала Элизабет. Ее пальто болталось на плече, едва не спадая на землю, а волосы разлетелись в разные стороны.
– Сэм!
Мужчина моментально поднялся на ноги. Жена действительно была чем–то встревожена. Элизабет оставила беглый поцелуй на щеке дочери и подняла карие глаза на Сэма. Все внутри встрепенулось.
– пожалуйста. – начала она, а сердце покатилось камнем в пятки. – Рози, иди в дом, заболеешь. – девушка подтолкнула дочь к двери. Убедившись, что Рози скрылась в тепле, Элизабет продолжила. – я возвращалась и встретила мать с маленьким ребенком. Малыш, ему всего пара месяцев, очень болен.
Сэм покачал головой и взялся за ручку двери. Надежда имела горький вкус на языке.
– Сэм. – Элизабет коснулась плеча мужа. – он умрет, если ему не помочь.
– меня ждет дочь.
– я прошу тебя помочь. – поднырнула под руку и встала перед ним Элизабет. Лицом к лицу, наконец, так близко.
– двадцать три дня ты не разговариваешь со мной. Мы живем, словно соседи, и это – первое, что ты говоришь мне. Какой–то чужой ребенок, ты снова взываешь к моей магии. Не ко мне. – взорвался Сэм. Он толкнул дверь обратно и оперся одной рукой на нее.
– кто может помочь этому дитя, так это ты. – голос Элизабет дрожал. Под натиском голубых любимых глаз замороженная река слез оживала. Было почти невозможно выдержать его взгляд, язык становился ватным.