– это сделала я! Это сделала я! – Вайолетт радостно подпрыгнула на месте. Туман медленно затягивался, потревоженный в своем покое. Но девушка испытывала такое облегчение и гордость. Здесь было темно и холодно, а Вайолетт стала солнцем для себя.
– ты молодец. – Хель трижды медленно хлопнула в ладоши. Этот звук был похож на приглушенные удары подушки. – еще раз.
Вайолетт сомкнула ладони. В этот раз она осознавала, что конкретно нужно найти. Она пропустила сквозь себя эти искры и тепло. Медленно развела ладони, который притягивались друг к другу, пока там танцевал нарастающий вихрь. В этот раз Вайолетт повернула силу от себя и мощью двух рук ударила по туману.
Вайолетт пружинящей походкой вошла на парковку «Катарсиса». Вновь обращенная в ребенка, глаза которого светились таким счастьем, она была такой легкой и простой необычной волшебной девочкой. Ее распирало от желания поделиться этим с Изабель. Стыд за резкое поведение подгонял Вайолетт восстановить хрупкую нить их близости, она хотела доверять и быть близкой.
Конец рабочего дня в театре в принципе похож на конец уроков в школе. Актеры вразнобой выходят из больших деревянных дверей, разговаривая по телефону или друг с другом, долго прощаются, что–то забывают и возвращаются. Вайолетт не знала никого из них, никогда не интересовалась жизнью Изабель, да и друзей у нее вроде больше не было.
По ступеням грациозно, по–кошачьи, ступала высокая блондинка. Она перекинула копну локонов назад и направилась к своей машине. Одетая в иголочки, расклешенные брюки и рубашка отлично подчеркивали ее точеную фигуру. Вайолетт провожала ее восхищенным взглядом.
– привет. – внезапно окликнула девушку блондинка. Бриджит вместо того, чтобы сесть в свой новенький красный бмв, подошла к Вайолетт. Она очаровательно улыбнулась. – у тебя все в порядке?
– да. – кивнула девушка, стараясь не глазеть.
Из театра вышла Изабель, она, смеясь, обнялась с какой–то женщиной. Вайолетт впервые видела ее такой красивой, будто светящейся. Девушка подняла руку, желая окликнуть сестру. Перед театром остановился тонированный темный автомобиль, шофер вышел и открыл дверь. Для Изабель. Они перекинулись парой фраз, и девушка скрылась в салоне. Вайолетт шокировано и медленно моргала. Что это могло значить?
– это все нечисто. – Бриджит рассматривала свой идеальный маникюр. – Эмили умирает, тут же появляется Изабель. Малышка обзавелась влиятельным и богатым покровителем. Они убрали Эмили, купили ей место, искусная рокировка. И строит из себя такую святую. А таким, как он, ее новый мужчина, – с презрением выплюнула Бриджит. Даже поразительно, что это кукольное личико на такое способно. – это ничего не стоит, убрать ненужные фигуры.
– а разве вы не такая же? Вы бы не отказались от такой возможности. – то, как сильно Бриджит хотела быть на месте Изабель, считывалось черным по белому. Вайолетт не понравилось, как эта женщина ухмыльнулась, она не осознала, что подтвердила суждения, о правде которых не имела понятия.
– нет. Ведь я здесь, с тобой, а не в черном мерседесе.
Вайолетт было противно оставаться здесь. Уже давно следовало оказаться дома и выдумывать подобие эссе. В голове все крутились сказанные Бриджит слова. Изабель не могла быть замешана в убийстве, ее сестра была слишком правильной и честной, скорее бы отдала роль, чем силой отобрала у кого–то. Покровитель? Сэм был первым за достаточно долгий промежуток. Холодный, большой мужчина, от которого по спине Вайолетт при первой встрече побежали мурашки. Он? Но Изабель была так влюблена. Неужели она была втянута во что–то дикое и неправильное?
«Они убрали Эмили, купили ей место.»
Это была лишь завистливая сплетня, но почему–то, быстро перебирая ногами на пути домой, Вайолетт не могла перестать думать, что на капюшоне ее красного худи вычерчена мишень.
Глава 26
Репетиция оказалась изнуряющей. До премьеры оставалось чуть больше месяца, а Лукас был на взводе, срываясь абсолютно на всех присутствующих. У актеров не было возможности сойти со сцены более, чем на пять минут. Несмотря на это, выходили все удовлетворенные тем, что рабочий день наконец окончен. Погода веяла теплом и хотелось жить. И есть…