Оказавшийся на грани Райкер одернул руку. Белки в глазах Сэма окрасились в черный. Ночь была темна, но теперь стала непроглядной, объятая исходившей магией. Черные клубы стремились к трупу на земле. Краски возвращались к лицу Мэделайн.
Она вдохнула.
Сэм упал на колени. Его рвало черной кровью. Мужчине казалось, что он разлагается.
Мэделайн села и потянулась, словно все время сладко спала. Женщина улыбнулась мужчинам, мысленно проклинавшим ее. На концах пальцев Райкера искрилось пламя.
– хорошие мальчики. – проворковала Мэделайн. С какой любовью она осматривала вновь обретенное тело. – не поможешь? – она протянула руку Райкеру, но мужчина не придал внимания намеку. Тогда Безумие с грацией придворной дамы поднялась, поправила грязную и потрепанную юбку. – я не простила тебе мое убийство.
– я готов повторить. – рванул к ней Райкер, но Сэм остановил его. Горячая кровь моментально вспыхивала, Мэделайн прекрасно знала и провоцировала его.
– какой же ты сексуальный. – закусила губу женщина. Она кокетливо рассмеялась. Змей внутри Сэма заворочался, желая принять участие. – я знала, что из вас выйдет славная команда.
– мы здесь ради тебя.
– как иначе? – фыркнула Мэделайн. Духи не способны попасть в ад, прописанный для людей и их подобным. Ей светило забвение и вечная темнота. Мэделайн тянула время, она вкушала беззвездную ночь, зимний мороз и тепло столь любимого ею Огня. Она нащупывала нити людей, за которые с такой легкостью могла потянуть и разрушить судьбу. – Сэми, я заметила, как ты хорош. – Мэделайн обошла мужчину, обводя когтем круг на его шее. – ты идеален для меня. – ее рука надавила на выжженную на груди метку. Сэм шарахнулся назад, хрипя и хватаясь за вновь кровоточащую кожу. Он хрипел, а она хохотала.
Райкер обхватил рукоять меча. Мэделайн взмахнула рукой и откинула прочь оружие, за полыхающее кольцо. Мужчина проследил за блестящим лезвием, воткнувшимся в снег.
– нам еще есть, что обсудить.
– как ты воздействовала на меня из–за Стикса? Как управляла безумцами?
– я до сих пор остаюсь Безумием. Мои способности обширны. Пока я не объявила нового духа, я не могла упокоиться. Те, кто желал, слышали меня.
Голумы и гоблины только и ждали знака от своей госпожи. Ребекку преследовали кошмары об убийце. Почему же Сэм откликнулся на ее зов?
– давай покончим с этим. – Сэм сделал к ней шаг, но Мэделайн скрылась за стволом дерева. Райкер следил за ней, не моргая. Нельзя допустить малейшего шанса на побег. Сэм слабел, пока силы скрыть это еще имелись. Воскрешение высасывало из него жизнь.
– что ты хочешь?
– голову Ребекки. – Мэделайн поцеловала Райкера в шею и скрылась в другой части кольца. Дух Огня зарычал и бросился вслед за ней.
Мэделайн манипулировала им, пока языки пламени поднимались выше, достигая крон деревьев. Безумие ускользала, танцуя в пылающем кругу.
– ты хотела обрести покой, Мэделайн. – крикнул Сэм. – но мы можем лишить тебя и этого.
Лезвие меча Райкера застыло на шее Мэделайн. Женщина злостно захихакала и посмотрела на Самаэля в поисках поддержки.
– ты не в позиции торга. – Сэм схватил женщину за запястье и грубо потянул на себя. Она подчинилась, упала на колени перед ним, благоговейно глядя.
Женщина сложила руки на коленях, ладонями вверх и закрыла глаза. Ее губы трепетали в бешеном ритме, ни одно из слов нельзя было разобрать. Лепет безумца, слова, сливающиеся в один глухой слог.
Вокруг тела Мэделайн образовалась ядовито–фиолетовая аура, свет, исходивший от ее тела. Она резко поднялась. Ее глаза, точно такого же фиолетового цвета с золотой радужкой впились в его голубые. Мэделайн пленяла Сэма, и теперь уже его колени подгибались под властью женщины.
– мне нужна кровь. – она разорвала рубашку на Сэме, обнажая грудь, по которой ручьем струилась алая, густая жидкость. Мэделайн припала губами, слизывая кровь. Она вновь рассмеялась, и эхо принесло эти отраженные звуки, похожие на вопли дьявола, в каждый дом. Желтоватые зубы приобрели красный оттенок.
Мэделайн впилась когтями в вырезанную метку. Она рвала кожу, вонзалась глубоко в мышцы. Голова Сэма помутилась от боли, он слышал свои крики, доносившиеся откуда–то издали. По его лицу, как слезы или дождь, текла кровь, черная и красная.