Сэм провел руками по лицу.
–я больше не буду применять свои способности! Я не способен на это. Теперь нет.
Элизабет обиженно поджала губы.
–я хотела помочь тебе.
–меня устраивает то, что я имею. Наша семья, наш дом. Кажется, тебе этого мало. Зачем ты отказалась от возможности стать верховной сильфой? Это бы отлично потешило твое самолюбие.
Элизабет влепила ему пощечину. От счастливой и непринужденной атмосферы дня не осталось и следа. В воздухе витали искры, вызванные недовольством Элизабет, и привкус смерти. Девушка стояла перед мужем, сжав руки в кулаки. Сэм не смотрел на нее, разочарованный и безумный.
–если бы у меня была хоть капля того, что было даровано тебе Лив! Я…я бы не строила из себя страдальца.
–это было ошибкой.
–ты прав. Это было ошибкой – верить в тебя. Зря я вообще на что–то понадеялась. Возможно, мне следовало выбрать кого–то иного на том балу, чтобы не нарушать твою идиллию отшельника.
Сэм зажмурил глаза. Словам жены вторило эхо, разрушавшее внутренности на миллионы осколков. Это было ошибкой. Мне следовало выбрать кого–то иного.
Посуда со стола взлетела и устремилась в стену. Тарелки взорвались от столкновения. Элизабет осыпало осколками, пролетевшими в смертельной близости от ее лица. Девушка посмотрела на мужа и будто увидела впервые.
Это был не ее Сэм. Не тот тихий мужчина, которого она знала годами. Как слепа она была, не видя плескавшегося Безумия в его глазах? Едва уловимое свечение в радужке, хитрый оскал. Его ярость была устрашающей, как и хладнокровная жестокость. Когда это произошло? Когда грань между силой и жаждой большего охватила его? Пока Элизабет желала направить его мощь в нужном ей направлении, он воскрешал Мэделайн, ту, что желала ей смерти. Он все испортил, стал иным.
–ты – Безумие. – прошептала она, сползая вниз по стене. – что же ты натворил?
Сэм развернулся и вышел из кухни, оставляя жену в одиночестве с чудовищным осознанием наедине.
Глава 35
Сейчас
Сэм сбросил на пол тело миссис Смит. Его рубашка насквозь пропиталась кровью женщины. Едва труп коснулся песка, от него отделилась душа. Блеклая, полупрозрачная женщина в сорочке. По центру имитированной сцены стоял стеклянный купол, за которым красовалась душа Эмили, актрисы, освободившей роль для Изабель. Теперь она могла воссоединиться с матерью. Загвоздка заключалась в том, что ни одна из них не была способна вспомнить прошлой жизни. Едва душа покидала тело, она обнулялась. Жалкие, безэмоциональные марионетки, призванные служить Пандемониуму.
Гоблины вывезли клетку, предназначенную для новоприбывших гостей. Душа терпеливо ждала. Сэм расстегнул рубашку и сбросил ее на пол, обнажая крепкие мышцы, испещренные шрамами. Голумы подали хозяину новую одежду.
Последние недели Самаэль редко являлся за душами самостоятельно, возложив задачу на новоявленного ассасина. Качество выполненной работы не имело значения, потому Крис был волен организовывать отбор жертв по собственным критериям. За пару месяцев он отлично адаптировался.
С Долорес Смит, матерью Эмили, дело обстояло иначе. После встречи на благотворительном вечере «Катарсис» слуги Сэма приглядывали за несчастной. Сэм понимал ее боль, потому не желал Долорес смерти. Миссис Смит была серьезна в угрозах. Женщина наняла киллера на имя Изабель, раздобыв достаточно обвинений и слухов на имя девушки. Сэм защищал любимую и перерезал жизнь Долорес, прежде чем все произошло.
Голумы бросились врассыпную, вознося руки к небесам. Гоблины быстро выкатывали на сцену еще один стеклянный шкаф. Один из них запнулся и растянулся на сером песке. Из тьмы раздались протяжные вопли. Скрытые от ледяных глаз Хозяина они дали волю истинному страху. Страху перед порожденным им чудовищем. Пандемониум жаждал платы. Осязаемый в воздухе привкус небытия, крови, яда скрипел на зубах, кожа покрывалась мурашками. Первое правило: нельзя смотреть вверх, черная пасть Пандемониума поглотит того, кто взывает к ней. Второе правило: Пандемониум очень–очень голоден. Третье: только это поддерживает жизнь Сэма и его подданых.