Тогда
Для лета было слишком ветрено. Трава наклонялась почти до земли, а солнце, дразня, то выглядывало, то скрывалось за тучами. Элизабет бежала по поляне, весело смеясь и подхватив полы своего зеленого платья. Ее шляпка норовила взмыть в небеса, но девушка упорно прижимала ее к волосам.
– почему ты просто не усмиришь ветра? – крикнул Сэм, отставший от спутницы на добрых десять шагов.
–Сэм, это называется жульничеством. Давай, резче шаг, мы уже дошли. –она одарила его очаровательной улыбкой. Поэтому, конечно, в какие–то пару шагов, мужчина уже оказался справа от нее.
– мне здесь очень нравится. – восхищенно выдохнула девушка. – правда, красиво?
В метре от них начинался пологий обрыв, за которым открывалось море, насыщенного синего цвета. Под порывами ветра волны разгонялись, вырастая до огромных размеров. Они разбивались о камни, обращаясь в соленые брызги и белую пену. Серо–белая чайка прицелилась, чтобы выловить себе обед. В этот момент поверхность моря покачнулась, начиная набирать обороты. Птица взмыла в воздух, не успев. Волна быстро росла, приближаясь к берегу. Точно убийственная стена, с белым шлейфом. Обреченная на гибель, она разбилась, как и все предшествующие ей сестры. Брызги полетели во все стороны. Элизабет взвизгнула и засмеялась, отбегая слегка назад. На ее лице и одежде отпечатались пара капель. Самаэль почувствовал, как невольно, его губы растягиваются в улыбке. Он не мог по–другому. С этой девушкой нет.
– ты чего застыл истуканом? Я ужасно проголодалась, давай расстелем покрывало. – Элизабет подошла к мужчине и подняла крышку корзинки, которую он сжимал в руках. Самаэль остановил ее мягким движением и сам достал плед. Он постелил его, отдалившись еще на пол шага от берега.
– я взяла пару сэндвичей, – Элизабет опустилась на другой край покрывала и начала раскладывать содержимое корзинки. – мои любимые – с клубникой, надеюсь, ты тоже не имеешь ничего против них.
– обожаю. – он следил, как она аккуратно извлекает завернутую в красные салфетки еду. Он бы съел яд с ее рук. – ты даже взяла с собой чашки? – удивился Сэм, когда на покрывале появился фарфор. – а я думал, почему корзина такая тяжелая?
Элизабет устремила на него взгляд из-под бровей. Мужчина засмеялся и примирительно поднял руки вверх. Она кивнула, возмущенно одернула рукава своей кремовой накидки. Неловкое молчание слегка напрягало Сэма, хотелось сделать что–то, но в то же время не испортить.
– знаешь, в этом что–то есть. – Элизабет развернула сэндвич и разломила его пополам. Девушка протянула часть Сэму – в хаосе, в буре. Он более живой, нежели идеальная картинка. У хаоса есть история, приведшая его в это состояние необузданной мощи.
– разве ты не чувствовала бы себя в большей безопасности в спокойную солнечную погоду? – мужчина взял еду, слегка коснувшись нежной кожи. По щекам Элизабет быстро побежал розовый румянец, она отвернулась, поправляя ленту шляпки.
– Сэм, штиль иногда опаснее, чем ветер. Потому что за ним всегда будет разрушающая гроза.
– мы же оба понимаем, что ты говоришь не о погоде.
– да. Не о погоде. – Элизабет посмотрела Сэму в глаза, гордо вздернув подбородок. Она положила руку ему на щеку, заставляя не отворачиваться. Конечно, Сэм подчинился. Он был пленен ее движениями, ее словами. – неужели тебе никогда не казалось, что ты создан для чего-то большего? Твой невероятный дар способен перевернуть реальность. И наша встреча на балу Лив была предначертана.
Чем больше она говорила, тем сильнее сжималось сердце в груди. Сэм хотел довериться, хотел быть с ней, но боялся того, к чему все это приведет. Он – насмешка над природой, чудовище, силы которого не поняты и не обузданы, и он не тот, кто должен быть с Элизабет, достойной лучшего.
– Сэм, пожалуйста, женись на мне.
– нужно быть не в себе, чтобы выйти за меня. – резко встал Самаэль, обрывая зрительный контакт.
– нужно быть не в себе, чтобы выйти за меня.
Элизабет сглотнула ком, вставший в горле. Она была самой завидной невестой этого сезона. Едва ли не каждый день к ее родителям заявлялись жители Долины: эльфы, нимфы, гномы и даже некоторые духи. Элизабет вежливо отказывала или увиливала от ответов. Мама не понимала такого поведения, но все же не давила на дочь. Отец, хоть и не являлся сильфой, не одобрял увлеченность Элизабет. Это было видно, видно всем, кто окружал девушку. Но, видимо, Сэм этого не заметил. Или не хотел замечать. Хотя с чего! Он скорее просто не разделял ее симпатии, ее чувств, раз сейчас так жестоко обошелся с ней.