Ночь уже укутала всех в свое мягкое покрывало, щедро осыпав звездами. Здесь, на берегу Долины, было тихо и спокойно, никаких лишних шумов и балов Лив, только по собственному желанию.
На втором этаже в комнате Рози потух свет. Элизабет пожелала ей спокойной ночи и тихо затворила за собой дверь. На ее лице приятная усталость. Держась за перила, девушка медленно спустится по ступеням и будет дожидаться Сэма, который неспешно подходил. Остаток дня мужчина сгорал от нетерпения порадовать жену. Потому потратил достаточно времени, чтобы набрать ей самых прекрасных цветов. На пороге он столкнулся с Сидни. Неожиданный сюрприз, поздновато для визита тещи, даже если та уходит.
– спокойной ночи, Самаэль. – ее голос прозвучал печальнее, чем обычно. Глава Сильф была меланхоличной женщиной тонкой натуры, но сейчас это ощущалось по–иному. Сэм сжал букет в руке.
– все в порядке, Сидни?
– спокойной ночи, Сэм. – темнота тропинки, уходившей в лес, поглотила женщину. Сэм поскорее вошел в дом, зерно паранойи, посеянное тещей, пощипывало на языке.
Он нашел Элизабет в гостиной. Она сидела, поджав ноги под себя, и нервно кусала губы. Встревожена, но держится. Что бы не сказала Сидни, оно вывело жизнерадостную Элизабет из равновесия.
– Лиззи? – Сэм присел перед ней. Букет опустился рядом с девушкой, незамеченный. – все в порядке?
Элизабет сглотнула. Бешенный вальс, в котором кружились мысли, остановился. Одна из магических способностей Сэма. Его присутствие окутывало ее ощущением дома и спокойствия. Ничего еще не было известно окончательно. Ничего еще не произошло, а ей нельзя волноваться. Элизабет обещала себе, что не будет плакать.
– поговори со мной. – почти умолял Сэм. Под натиском его голубых глаз Элизабет сдалась. По щеке скатилась первая слезинка, а муж вытер ее большим пальцем.
– мама хочет уйти. – прошептала девушка. Уйти.
– как это?
– у нее не было выбора, ты же знаешь. – Элизабет вытерла рукавом свитера влагу с лица. – но она больше не может. Отец болен и…
Сэм прижал жену к себе. Он целовал ее волосы, лицо. Как же хотелось забрать всю ту тяжесть и боль, разом навалившиеся на плечи любимой. Если бы Сэм был способен сделать что–то большее, чем пытаться поддержать ее.
– я не могу. Я не готова. Она…она бросает меня в той же ситуации, в какой была сама. Сэм, я не хочу быть Главой. – Элизабет посмотрела на него с ужасом. Страхом надвигающегося будущего. Клан Сильф был скромен и мал, спасибо верности Себастьяна. У Лолы слабо развита магия, она просто неспособна создать что–то действительно мощное и сильное. Сильфы творили не только легкий ветерок, свежий воздух, кучевые облака, плывущие по небесам, но и ураганы, смерчи и бури, уничтожающие все живое. Способности Элизабет, ранее доставлявшие ей столько радости и удовольствия, обращались в бремя. Потому как кроме нее никто не мог воплотить то, что требовалось. А за ней последует малышка Рози.
– понимаю, милая. Понимаю. Мне очень жаль. – Сэм ласково держал Элизабет в своих руках, готовый защитить от всего мира. Она была сильной и могла вынести возложенные на нее задачи, он знал, но стоило ли это того? Раньше Сэм считал, что Элизабет это нужно: сила, клан, всеобщее признание, что он лишает ее, но…
Элизабет замерла. На губах появилась смесь улыбки и шока.
– что такое? – встревожился Сэм, заглянув ей в лицо. Девушка, не говоря ни слова, аккуратно положила его руку на свой едва округлившийся живот.
– он пинается. – то ли всхлипнула, то ли засмеялась Элизабет. – пинается.
Почувствовав присутствие отца, малыш толкнулся снова. Взгляды Элизабет и Сэма пересеклись, вдохновленные, влюбленные.
– привет, малыш. – прошептал Сэм, не отводя взгляда от жены. Пока он не знал как, но он сделает для нее все и даже больше. И если потребуется, он сожжет мир, вернет Сидни и каждую иную Сильфу из мира мертвых. Ради того, чтобы слезы Элизабет были лишь в такие моменты. От счастья.
Глава 14
С того дня мама больше не поднимала вопроса о своем уходе. Все шло своим чередом, спокойно и обыденно, но Элизабет ощущала, как быстро бежит стрелка невидимых часов, выжженных на коже, их назойливое тикание. Время ускользало, и все вокруг казалось картонным. Девушка не могла наслаждаться рутиной, теперь отдававшей горьковатым привкусом. Ничего еще не было решено и все уже было окончательно предначертано.