–успокойтесь! – раздался гортанный рык. Горячие ладони легли на плечи Элизабет. Девушка распахнула огромные от страха глаза. Она жадно хватала ртом воздух, готовая умолять и рыдать. – дышите.
Ее отпустили. И сделали шаг назад. Элизабет шарахнулась назад, обняв себя за плечи. Ее взгляд бегал по стоявшему перед ней. Благо, это был человек. Высокий, широкоплечий мужчина, тело которого туго обтягивала легкая черная рубашкой. Он был бледен, лицо заросло небрежной бородой. Янтарные глаза пылали пламенем. Черные кудрявые волосы падали на лоб.
– Райкер. – прошептала Элизабет с трепетом.
Единственный когда–либо существовавший Дух Огня. Многие годы его не видели. Мужчина был отшельником, безумцем, его действия – иррациональными и пугающими.
– а вы Сильфа, я так полагаю.
Разбросанные по библиотеке предметы красноречиво отвечали за девушку.
– простите. – неловкая улыбка тронула губы Элизабет. Он смотрел на нее пару секунд, точно зачарованный. – я надеялась, что никого не встречу.
– зачем вам эта книга? – на переплете не было названия, однако, мужчина был знаком с ней. Элизабет пыталась прочитать, что говорит его тело, что скрывают глаза. Райкер оставался нечитаемым и пустым. Элизабет крепче сжала свою добычу. – юным сильфам не под стать изучать черную магию.
Хоть раз в истории каждого из кланов духов находился один безумец, поглощенный идеей и желанием обуздать непосильное и неподвластное. Это тянуло в небытие цивилизации, города, леса, океаны. Этой информации не было во всеобщем доступе, но стирать ее было насмешкой над прошлым. Что могла ответить Элизабет? Как отреагирует этот жуткий мужчина?
Райкер протянул руку, требуя вернуть артефакт. Из груди Элизабет вырвался стон разочарования. Было обидно до слез. Все будет утеряно из–за одного взявшегося из неоткуда отшельника! Что девушка знала о нем? Райкер и Мэделайн были близки, вероятно, именно поэтому после смерти Безумия он обосновался в пустующем замке. Точно такой же безумец. А еще…
– я хочу вернуть Ребекку. – выпалила Элизабет на одном дыхании. Хотелось зажмуриться, свернуться калачиком, дабы не видеть, что она на себя навлекла. Но девушка уставилась на Райкера в упор. Элизабет надеялась, что слова пробьют в груди мужчины дыру, из которой будет сочиться кровь и боль. Слезы в его глазах, вздох облегчения. Но он оставался все таким же каменным. – мой супруг Самаэль должен справиться.
– сын Роксаны и Киллиана? – скрестил руки Райкер. Она будто сообщила ему о приглашении на один из многочисленных балов Лив, а не о сумасшедшей идее. Элизабет бы даже осуждение обрадовало.
– Жизнь и Смерть текут в его венах.
Райкер обошел Элизабет, не одарив и взглядом. Глухой хлопок, в его ладонь упала книга с красным переплетом.
– ему нужно это. Если вы знаете, что делать.
– спасибо. – забрала книгу Элизабет. – я хочу, чтобы у нас получилось.
Кого из них девушка наделяла большей надеждой? Себя, девочку, всю Жизнь мечтавшую о данной роли, но теперь боявшейся ее больше всего на свете, или мужчину, потерявшего всякий свет и счастье?
– вы не можете вернуться с этим, не так ли?
Это было правдой. Ненужные вопросы, осуждения или даже наказания.
– сколько у нас времени?
– до захода солнца.
– я раздобуду для вас чай. И нормальное кресло. – кивнул Элизабет Райкер. Как только мужчина исчез из поля зрения, девушка запрокинула голову наверх, благодаря все ветра.
Часы до захода солнца пролетели быстрее, чем следовало. Они изучили несколько книг, старательно разбирая кривой почерк Мэделайн. Это казалось недоступным, но вдохновляющим. Загадочные руны, неаккуратные рисунки. Глаза Элизабет горели от восхищения мужем и его силой. Она всегда знала, что он – гораздо большее, чем показывает остальным. Райкер терпеливо разъяснял и дополнял собираемую информацию, заботливо наливая чай и разжигая камин.
На небе уже брезжил рассвет, а Сэм так и не смог сомкнуть глаз за всю ночь. Мысль о том, что это все было идеей Элизабет, нежной, легкой, доброй девушки, никак не могла встать ровно в его картину мира, не разрушив хрупкую конструкцию. Жена спала на другой стороне кровати, повернувшись спиной. Сэм знал, что ее подушка мокра от слез, но не отреагировал на тихие всхлипы, пока они не стихли.