– где был владелец отеля все это время? – Изабель откинулась на кресло и посмотрела на подругу. Ей не хотелось расходиться. Ей нравилась эта теплая атмосфера, наполненная их радостью и смехом.
–не знаю. Ему вроде не нравится город, он постоянно где-то в разъездах, расширяет сеть. Много кто в сливках общества очень рад его возвращению. И скорее они выступают инициаторами такого радушного приема. – Астрид посмотрела в глаза Изабель. – я знаю, что ты сейчас очень сильно начнешь переживать по поводу пьесы. – она взяла девушку за руку. – поэтому выдыхай. Расслабься. Что–то мне подсказывает, что Жизнь на твоей стороне.
– спасибо. – улыбнулась Изабель. Она подалась вперед и обняла женщину. – возможно, мы все-таки выберемся на какую-нибудь вечеринку.
– о да…услада для моих работящих ушей. – крепко прижала ее к себе одной рукой Астрид. Вторую руку она вздернула вверх и взглянула на часы– ладно, все давай, я полетела. – она снова обняла Изабель на прощание.
– пока. – помахала девушка, выходя из машины.
Жизнь на твоей стороне. Несмотря на всю пафосность фразы, очень хотелось в нее верить.
Девушка сняла пальто и аккуратно повесила его в шкаф. На пороге скомканная валялась желтая детская куртка, небрежно сброшенная на ботинки.
– я дома. – крикнула Изабель, поднимая вещи и укладывая их на места.
– привет! – выбежал в коридор маленький темноволосый вихрь, моментально заключивший ее в объятия.
– привет. – наклонилась девушка и поцеловала в макушку. – как твой день?
– все хорошо. – вихрь оказался семилетней девочкой с двумя длинными косичками и большими глазами медного оттенка.
– отлично. – улыбнулась Изабель, проходя внутрь дома. Небольшой коридор, стены которого были увешаны различными детскими рисунками, почти сразу переходил в гостиную. Ободранная спинка кожаного дивана, книжная полка, туалетный столик с пустыми банками от пива. Из груди девушки вырвался вздох разочарования.
– папа дома?
– да, – кивнула в сторону дивана девочка, а сама развернулась и направилась в другую сторону. Изабель вошла в гостиную. Телевизор едва слышно вещал сюжет новостей, не интересующий никого. Девушка присела и собрала со стола мусор.
Мужчина заворочался, перекатываясь на другой бок. Седые спутанные волосы упали ему на лицо. Изабель накрыла спящего отца пледом и тихо вышла. Больше всего ее злило, что младшие сестры день за днем видели эту картину, спокойно воспринимая ее как данность. Если бы только у девушки была возможность что–то изменить. Ни у нее, ни у отца не хватало силы духа. Раньше Изабель пыталась бороться с его чертовой зависимостью, точно полиция нравов. Рьяно, активно. И с каждым разом напарывалась на его упертую верность привычкам и слабую силу воли, когда это касалось их искоренение.
– вы пришли с Вайолетт? – Изабель выбросила банки в мусорку и развернулась к Андромеде, сидящей за столом и болтающей ногами. Перед ней лежал надкусанный сэндвич с арахисовой пастой и раскрытый учебник математики.
– нет, она сказала, что пойдет с девчонками. – Андромеда максимально постаралась передать пафос, с которым заявила о своих планах сестра. Подростковое бунтарство Вайолетт практически не поддавалось приручению, ведь проявлялось в те моменты, когда Изабель никак не могла на него повлиять. Чаще всего, как сейчас, она лишь разочарованно прикрывала глаза.
– что хочешь на ужин?
– выбирать из макарон и риса?
– ты меня поймала. – улыбнулась Изабель, хотя от былого энтузиазма не осталось и следа. Андромеда не должна заметить ее жалкой попытки отвлечь, создать образ нормальной семьи. – а как насчет…лазаньи?
– можно я буду помогать? – спрыгнула со стула девочка. – можно? Можно? Пожалуйста!
– конечно. – засмеялась девушка, открывая холодильник и заглядывая внутрь. – без твоей помощи я точно не справлюсь.
Глава 2
Тогда
В свете ярких свечей люстр сверкал начищенный паркет. Столы ломились от различных блюд, над которыми старались лучшие творцы кухни. В окна аккуратно заглядывали лозы вьющегося винограда – этот элемент очень нравился хозяину торжества. Он славился лучшими балами, обедами и всеми мероприятиями, которые только могли произойти. Живость, эмоциональность и активность были ему необходимы. Он наслаждался обществом, вниманием.