замечательного писателя и поэта, активного участника Отечественной войны 1812 г. и одного из
инициаторов партизанского движения. В 1819 г. он женился на дочери генерал-майора Софье
Николаевне Чирковой, за которой в приданое дали деревеньку Верхнюю Мазу близ Сызрани, тогда
Симбирской губернии. В 1820-е годы он лишь изредка сюда приезжал, а с 1832 г. почти все время
живет в имении, иногда наведываясь в Москву и Петербург. Часто он бывал в Сызрани, наезжал в
Симбирск, Самару, Саратов и Пензу. Живя в Поволжье, Давыдов переписывался с В. А.
Жуковским, П. А. Вяземским, Е. А. Баратынским, Н. М. Языковым, шотландским романистом
Вальтером Скоттом и другими своими современниками. Письма содержат интересные сведения об
особенностях жизни и творчества поэта в поволжский период. О времяпрепровождении Давыдова
мы узнаем из его письма к Ф. И. Толстому: «Я здесь как сыр в масле, особенно когда сравниваю
каждый день противоположный прошлогоднему дню! Посуди: жена и полдюжины детей, соседи
весьма отдаленные, занятия литературные, охота псовая и ястребиная -другого завтрака нет,
другого жаркого нет, как дупеля, облитые жиром и до того, что я их уж и мариную, и сушу, и черт
знает, что с ними делаю! Потом свежие осетры и стерляди, потом ужасные величиной и жиром
перепелки... »87. Из переписки Давыдова известно, что он получал массу различных изданий. Это и
экономические журналы, и «Инвалид», и «Наблюдатель», и «Библиотека для чтения», и многие
другие. Получал Давыдов и пушкинский «Современник». Несмотря на почти постоянную в 1830-е
годы жизнь в Среднем Поволжье, по сути в глухом месте, Давыдов имел более полное
представление о крупных событиях политической и культурной жизни России и Европы, чем его
некоторые столичные современники.
Немало интересных фактов доносит до нас переписка Д. В. Давыдова с А. С. Пушкиным.
Узнав, что в 1833 г. Пушкин проезжал через Симбирск, направляясь в Оренбург для сбора
сведений о восстании Е. Пугачева, Давыдов писал ему из Верхней Мазы 4 апреля 1834 г. о своем
87 Сочинения Дениса Васильевича Давыдова. Со статьей о литературной деятельности Д. В. Давыдова
и примечаниями, составленными А. О. Кругловым. Т. III. Проза -Письма. Ежемесячное приложение к журналу
«Север» за март 1893 г. С.-Петербург. Издание Евг. Евдокимова. 1893. В дальнейшем цитаты приводятся по
этому изданию: в скобках римская цифра означает том, а арабская – страницу. В данном случае – Т. III. С.
199.
сожалении, что не состоялась их встреча. Давыдов активно сотрудничал в пушкинском
«Современнике», где поместил ряд стихотворений и статей, посвященных славе русского оружия.
В. Г. Белинский высоко оценивал мемуары писателя: «Предоставляем военным людям судить о
военном достоинстве этих статей; что же касается до литературного, с этой стороны они – перлы
нашей бедной литературы: живое изложение, доступность для всех и каждого, интерес, слог
быстрый, живописный, простой и благородный, прекрасный, поэтический! Как прозаик Давыдов
имеет полное право стоять наряду с лучшими прозаиками русской литературы»88.
Цензура безжалостно кромсала работы Давыдова. В письмах к Пушкину из Мазы Давыдов
просит смело редактировать его материалы. В этом отношении характерно письмо к Пушкину от 18
мая 1836 г., где Давыдов с юмором описывает цензурные мытарства своей статьи «Занятие
Дрездена», созданной в Поволжье: «Как бы то ни было, но эскадрон мой, опрокинутый,
растрепанный и изрубленный саблею, прошу тебя привести в порядок; надо убитых похоронить,
раненых отдать в лазарет, а с оставшимися всадниками «ура!» и снова в атаку. Так делывал я в
настоящих битвах, солдату грешно унывать, надо либо пропасть, либо врубиться в паршивую
колонну. Одного боюсь я: как ты уладишь, чтобы, при исключении погибших, сохранить в
эскадроне связь и единство! Возьми этот труд уже на себя, бога ради; собери растрепанные части
и сделай из них нечто целое. Между тем не замедли прислать мне чадо мое (рукопись),
пострадавшее в битве; дай мне полюбоваться на благородные его раны и рубцы, полученные в
неравной борьбе, смело предпринятой и храбро выдержанной, я его до поры и до времени
оставлю дома» (III, 222).
Живя в Верхней Мазе, Давыдов часто посещал крестьянские избы, помогал нуждающимся,
запретил телесные наказания, построил школу. Знакомство с бытом и нравами поволжских
крестьян во многом способствовало его работе над воспоминаниями об Отечественной войне.
Именно в нашем крае были созданы замечательные страницы об А. В. Суворове, М. Ф. Каменском,
Я. П. Кульневе, Н. Н. Раевском и других славных героях России. Все, кто разрабатывал тему
Отечественной войны 1812 года, обращались к Давыдову в Верхнюю Мазу за уточнениями. Так,
ему писал и Вальтер Скотт, и М. Н. Загоскин. Давыдов выступал против малейшего искажения
истории Отечественной войны. Например, 4 октября 1829 г. он пишет с берегов Волги издателю
журнала «Русский инвалид» А. О. Воейкову письмо, где опровергает напечатанные в журнале
сведения о начале партизанских действий и утверждает, что они начались не 9 сентября, а 1-го,
так как он сам участвовал в первых операциях. В 1830-е гг. за границей, особенно во Франции,
стало распространяться мнение о якобы случайной победе русских над армией Наполеона,
проникает оно и в Россию. В 1835 г. в «Библиотеке для чтения» появилась страстная статья
Давыдова «Мороз ли истребил французскую армию в 1812 году?». Опираясь на данные о
состоянии погоды, он убедительно доказывает абсурдность такого утверждения. Важнейшую
причину победы своих соотечественников автор видит в силе русского патриотизма.
Знаменательно утверждение Давыдова: «Огромна наша мать Россия! Изобилие средств ее дорого
уже стоит многим народам, посягавшим на ее честь и существование; но не знают еще они всех
слоев лавы, покоящихся на дне ее... Еще Россия не подымалась во весь исполинский рост свой, и
горе ее неприятелям, если она когда-нибудь поднимется» (III, 11). В работе 1836 г. «Мысли при
известии о неудачном предприятии на Константину французских войск». Давыдов размышляет об
особенностях русского национального характера. «Можно смело сказать, что нет народа менее
завистливого нашего; в нем, по крайней мере, не было доныне заметно той несправедливости,
которая, вследствие тайной ненависти и зависти, увлекает некоторые нации к преувеличению
недостатков своих врагов и к прославлению своих собственных добродетелей. Напротив того,
русские не только не унижают знаменитых подвигов, совершенных их неприятелями, но они
первые разглашают и превозносят их... Так поступила Россия в войне с Карлом XII, из которой она
извлекла много полезных для себя уроков. Так поступила она в войне с Наполеоном,
поучительными действиями которого она также воспользовалась» (III, 128). Давыдов утверждает,
что «мы, русские, по природе нашей чужды тайной ненависти к кому-либо; самые обстоятельства,
среди которых мы находимся, не допускают в нас этого низкого и недостойного чувства» (III, 132).
Давыдова глубоко возмущала предвзятая оценка России, распространенная в Западной Европе.
Размышляя об этом на берегах Волги, он с гневом пишет: «Кто из нас не заметит явной и
всеобщей ненависти к России чужеземных историков, журналистов и большей части писателей?
Везде, где коснутся они России, ее государей, вождей, народа и войска, везде возводят на них
клеветы. Не благоразумнее ли поступили бы враги наши, если бы к общему ополчению гортаней и
перьев присоединили бы и логику» (III, 133). С горечью он отмечал, что в нашей отечественной
литературе мало жизнеописаний людей, которыми Россия вправе гордиться. Живя в нашем крае,
Давыдов немало сделал, чтобы донести до потомков славные подвиги русских военачальников.