актерами провинциального театра. Все вместе взятое делало восприятие Горьким жизни глубже,
многогранней и полнокровней.
Динамика литературной жизни Самары начала XX века была обусловлена идеей рынка,
однако конкретные социальные рамки ее реализации одновременно и блокировали эту динамику.
Это проявлялось, в частности, в том, что в городе издавались газеты и журналы, которые
возникали быстро, затем приостанавливались, переходя из рук в руки, и так же быстро погибали в
новых руках. Социальное признание требовало культурного упрощения. Это проявилось в том, что
господствующим жанром стал фельетон, содержащий безобидные юмористические зарисовки
быта разных слоев самарского общества125, а сам фельетонист зачастую выступал в роли такого
«веселого» газетчика, который для того, чтобы читателю «удовольствие доставить», готов «живого
человека съесть»126. Книжный рынок Самары изобиловал листками, книжками, песенниками,
листовками, представляющими особую форму лубка. Б. М. Эйхенбаум определил лубок как форму
литературного народничества, эволюцию которого исследователь поставил в зависимость от
степени выражения в нем идейно-общественного пафоса народничества. Так, художественное
народничество, лишенное идейно-общественной поддержки, вырождалось, вместе с этим
процессом вырождался и лубок, фатально обрекая себя на эпигонство, на утрату связи с
фольклором127. Этот процесс отразился в литературной жизни Самары. Из статьи 3. М. Славяновой
«Лубочная литература в 1917 году» мы узнали об изданных в Самаре «Похождениях Гришки
Распутина» с громким оглашением отдельных выпусков: «При дворе», «В большом свете»,
«Гришка действует», «Фрейлина царицы», «Любовные похождения Николая Романова»,
переполненные массой «якобы фактов»... из интимно-телесной жизни «особ». Широко
распространился «Акафист Распутину Гришке», украшенный портретом героя с широким носом и
огромной бородой лопатой. Под портретом подпись: «Царь банных радений, Великий князь
девственных растлений Гришка Распутин»128.
123 См. об этом в работе Палиевского П. В. «Развитие русской литературы XIX -начала XX вв.
(Методические проблемы)». Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора филологических
наук. Л., 1982. С. 18.
124 Финк Л. А. На страже всего чистого \\ Финк Л. А. Живая память. Куйбышев, 1985. С. 7.
125 См., например: Зуда. Гримасы старого режима. Сборник рассказов и фельетонов. Самара, б/д.
126 Такой образ «веселого» журналиста создал В. Дорошевич в одном из своих «Разговоров с
читателем» \\ Одесский листок. 1895. № 222.
127 Эйхенбаум Б. М. Лесков и литературное краеведение \\ Эйхенбаум Б. Мой современник. Л., 1929. С.
105-106.
128 См.: Славянова 3. М. Лубочная литература в 1917 г. \\ Революция 1917-1918 гг. в Самарской
губернии. Самара, 1918. Т. 1. С. 108.
С содержанием и поэтикой акафиста перекликались «Современная песня», автором которой
был литератор Колесниченко, «Загробный мир» и другие литературные лубки. Читатель,
утомленный революцией и войной, связанными с ними переживаниями, искал в такой литературе
развлечения, удовлетворял жажду отдыха. Преодоление этих тенденций со всей очевидностью
осознавалось прогрессивной самарской интеллигенцией, литературно-критическая деятельность
которой развивалась под знаком выработки ценностных значений в духовной культуре города.
Продолжая традиции русской демократической критики XIX века, они утверждали общественный
пафос литературы. Так, А. А. Дробыш-Дробышевский (Уманский) в своей статье «Мысли и
впечатления» связывал новизну художественных открытий в литературе XX века с творчеством М.
Горького129.
Самарские газеты публикуют произведения М. Горького, широкую информацию о жизни
писателя, помещают воспоминания о нем, в которых акцентируется внимание читателя на факте
работы М. Горького в «Самарской газете»130. В 1905 г. самарские газеты публикуют информацию об
аресте и освобождении писателя с такой полнотою, что можно говорить о воспроизведенной
хронике трудов и дней М. Горького данного периода. В рассказах о Горьком элементы приватной
жизни писателя, профессиональной, общественной, его философские идеи предстают в одном
ряду, тесно переплетаются друг с другом, представляя ту совокупность требований, которые могли
предъявлять общественному писателю, писателю-гражданину. Реконструируя социальный тип
автора, газеты Самары утверждали личность и творчество М. Горького в качестве эстетического и
нравственного ориентира в духовной жизни Самары.
Литературный процесс Самары первой половины XX века в его наиболее ярких проявлениях,
к каким можно отнести творчество поэтов М. П. Герасимова и А. В. Ширяевца, прозаиков А. С.
Неверова, А. Я. Дорогойченко, Н. А. Степного, П. Н. Дорохова, Артема Веселого, развивался под
знаком этического и эстетического тяготения этих писателей к М. Горькому, который стал для них
«социальным, нравственно-психологическим и эстетическим ориентиром – и как художник, и как
тип творческой личности»131. Обращаясь к изображению глубоких противоречий, подчас
трагических противоречий, которые содержала в себе жизнь России, эти художники утверждали в
своих произведениях сложную, суровую и поэтому имевшую громадное социально-нравственное
значение правду.
Интерес к самым крутым поворотам истории России стал определяющим в творческих
поисках писателей-самарцев 1930-х и последующих годов. Так, Виктор Багров в своем лучшем
произведении – поэме «Емельян Пугачев» – изображает жизнь «засеченной, нищей России» во
всех ее чудовищных контрастах. Крестьянская война под руководством Емельяна Пугачева
осмысливается поэтом как естественное и неизбежное явление, порожденное нестерпимым
противоречием между богатством мира и скудостью человека, призванное уничтожить неравенство
и несправедливость, избавить жизнь от горечи нищеты, моря мужицкой крови и бабьих слез.
Пафос поэмы «Емельян Пугачев» утверждал справедливость мятежа, гордый дух
сопротивления и борьбы132.
Литературная жизнь Самары первой половины XX века многогранна и органически связана с
ходом развития русской литературы. Неповторимы творческие индивидуальности художников-
самарцев, и вместе с тем, можно выявить общую специфическую доминанту в литературе края.
Она определена глубоким исследованием народного характера, изображением могучего
демократизма «мужицкой стихии».
Литературное движение Самары начала XX века ознаменовано поиском различных форм
объединения писательских сил, широкой просветительской программой их деятельности. В
Самаре складывается новый тип отношений между писателем и читателем. Этот общий момент в
литературной жизни России подметил Розанов: если в прошлом столетии писатель был «как бы за
семью печатями для читателя, о нем трудно было что-нибудь узнать и даже трудно было увидеть
его портрет», то теперь «писатель приобщился к читателю, спали те завесы, которые делали
личность писателя таинственной»133.
Естественно,
главному
сближению
читателя
с
писателем
способствовали
их
непосредственные контакты, возникшие во время писательских выступлений перед читательской
аудиторией.
Активизация литературного движения в крае связана с созданием Самарского литературного
общества (1907-1918 гг.). По структуре и основным формам работы оно восходило к созданному в
Петербурге литературному обществу и часто называлось в печати как его филиал. В него
129 См.: Уманский А. А. Мысли и впечатления \\ Самарская газета. 1905. 28 января. № 209.
130 Самарская газета. 1901. 27 октября № 232.
131 Скобелев В. П. Путь Александра Неверова \\ Неверов А. Ташкент – город хлебный. Куйбышев, 1986.