Оформлялось членство в «Слове» на основе рассмотренной и утвержденной Советом анкеты-
заявления вступающего. В 1922 г. в новом союзе значился 31 человек. В последующие годы состав
«Слова» менялся, и определить его численность не представлялось возможным. Председателем
объединения был избран Н. А. Степной, но он вскоре уехал из Самары, приезжая сюда в
дальнейшем эпизодически. Фактическим руководителем объединения был Евгений Александрович
Охитович. Его имя было широко известно в литературной Самаре. Он печатал стихи в местной
периодике, но чаще выступал как литературный критик. Безупречный художественный вкус Е. А.
Охитовича помогал ему в работе с творческой молодежью города.
За счет притока большого числа молодых поэтов и прозаиков численность «Слова»
значительно увеличилась. Достаточно сказать, что на литературных вечерах выступали активно и
постоянно поэты А. Колосов, А. Каспий, Н. Жоголев, Е. Лебедев, А. Епифанов, И. Ананьин, И.
Тачалов, С. Макаров, М. Игнатьев, Р. Акульшин, К. Львова, Н. Чертова, Я. Мантуров, Н. Федосеев,
Е. Апрятин, В. Лукин, и можно представить степень оживленности и активности литературной
жизни города этих лет. Литературное объединение начинало свою работу в условиях
продолжавшегося кризиса издательской деятельности в Самаре. Так, в 1924-1925 гг. доля
литературно-художественных изданий составила 11% всей печатной продукции края. Преодолевая
кризис, «Слово» выпустило один номер журнала «Гонг» (1923) и альманаха «Сарынь» (1926).
Планируемый поэтический сборник «словистов», составленный из стихов И. Ананьина, Е.
Апрятина, В. Лукина, С. Макарова, издан не был. Вместе с тем, «Слово» продолжало усилия
самарских литераторов по объединению литературных сил Поволжья и расширению издательской
деятельности. Поддерживались и развивались творческие связи с литераторами Москвы. Широко
практиковались вечера-встречи, на которых выступали с чтением своих произведений как гости,
так и местные писатели. Подробное описание одного из таких вечеров дала «Коммуна» 12 июля
1925 г., когда в Самару приехали Павел Дорохов и Михаил Герасимов.
В 1924 г. самарцы отметили годовщину со дня смерти А. С. Неверова. Редакция газеты
«Коммуна» выступила с инициативой сбора и публикации литературного наследия писателя. От
семьи А. С. Неверова были получены последние главы романа «Гуси-лебеди», работу над
которыми писатель закончил накануне смерти. Последовательная публикация этих глав
(«Добровольцы», «Порча», «Убийство», «Крушение поезда») впервые была осуществлена на
страницах газеты «Коммуна» 10 и 17 февраля 1924 г. Собиралось эпистолярное наследие
писателя. Выступления самарцев о Неверове содержали неоднозначную оценку сложного и
противоречивого момента жизни писателя, каким был 1918 год. «Как темное пятно на светлой
личности Неверова» воспринимал участие писателя в эсеровских изданиях А. Д. Михайлов. В его
выступлении звучали ноты оправдания писателя, примкнувшего к эсерам формально, отнюдь не
разделившего идеологические принципы эсеров. Е. А. Охитович возражал против однозначности
такой оценки. Он говорил о том, что писатель «жил в крестьянстве, вырос в народнической
идеологии», формировался под влиянием Короленко. Он народный писатель в широком смысле
этого слова, и путь Неверова в революцию должен восприниматься и оцениваться с учетом
умонастроения крестьянства.
Роль вечеров в литературной жизни Самары 1920-х гг. велика. Они утверждали традицию
как гарант непрерывности литературного движения в крае, разрывали его локальный характер,
вводя местную литературу в широкий общенациональный мир.
«Слово» не имело единой эстетической платформы. Здесь господствовала эклектика
художественных вкусов, творческих ориентировок. Так, Илья Крем-лев выступал за сближение
«Слова» с эстетической платформой ЛЕФа. Всеволод Лукин свои творческие позиции осмыслял в
аспекте деятельности «Перевала». Молодого поэта привлекало стремление «перевальцев»
отстаивать специфические законы искусства, внимание к индивидуальному стилю художника,
признание эмоциональной природы искусства в качестве ведущей. Важным для Лукина было то,
что лирика «Перевала» культивировала песенные формы творчества. В поисках собственного
поэтического стиля поэт опирался на традиции народной песни, творчески перерабатывая их.
Лучшие стихи Всеволода Лукина «Приметы», «Самаре», «Хороший город», «Встреча», «Пора»,
«На пристани», цикл «Из лирической тетради» свидетельствуют об обретении им собственной
формы стиха – ясной, простой, с крепкой словесной тканью.
В этом художественном многообразии, характеризующем литературную жизнь города, можно
выделить тематическую доминанту, которая свидетельствовала о единстве творческих
устремлений самарских поэтов и прозаиков. Речь идет о теме разлада города и деревни, к
художественному воплощению которой обращались самарцы. Приведу в связи с этим один
интересный и малоизвестный факт. Поэт Иван Ананьин обратился от себя лично и своих
товарищей по «Слову» за советом к Максиму Горькому. В письме к И. А. Ананьину (1927 г.) Горький
отвечал: «Тема Есенина, Наседкина, Орешина – тема разлада деревни с городом. Знаю, что это у
нас – огромная и глубоко драматическая тема, но Вашим 22 годам она еще не по силам»147.
В конце 1920-х гг. в Самаре жил Павел Филиппович Нилин (1908-1981) – самобытный
прозаик, автор повестей и рассказов «Испытательный срок», «Жестокость», «Знаменитый Павлюк»
и других произведений, прочно вошедших в историю отечественной литературы XX века. Известно,
что П. Ф. Нилин родился в Сибири, в Иркутске. Там же с публикаций в газете «Власть труда»
начался его творческий путь. И в Самаре П. Ф. Нилин работал как профессиональный журналист –
в редакции газеты «Средне-Волжская коммуна». А ближайшая предыстория его появления в
городе такова.
В середине 1928 г. юный Нилин отправляется в странствования по России. Один из первых
маршрутов пролег как раз на берега Волги – в Саратов, на родину отца. Там П. Ф. Нилин, судя по
всему, пытался продолжить журналистскую карьеру, однако не встретил серьезной поддержки. В
автобиографических заметках «С интригой или без оной?» с весьма необычным подзаголовком
«Фельетон о себе», появившихся на страницах «Журналиста» в июне 1929 г., обнаруживаем и
такие строки: «(...) когда я попал на Волгу, в одной волжской газете солидный редактор сказал
строго:
– Фельетонист не собака. Фельетон – изящное творчество газеты. Сарказм простителен в
рабкоровской газете.
Этот редактор, очень солидный, авторитетный человек, (...) сбил меня с толку. То ли он не
понял меня, то ли я не понял его, но при первом удобном случае мы расстались. Приехавший в
командировку редактор другой волжской газеты пригласил меня (...) в новую редакцию».
Когда же будущий знаменитый писатель оказался в Самаре? Исследователи-
литературоведы по-разному отвечали на этот вопрос. Назывался и «разгар лета», и сентябрь 1928
г. Не внес полной ясности и рассказ автобиографического характера «В Самаре, в Струковском
саду», где вскользь упоминается «еще не очень поздняя осень» 1928 года. Не удалось пока
обнаружить и каких-либо документальных свидетельств, позволяющих уточнить дату приезда П. Ф.
Нилина в Самару. Поэтому ориентиром служит первая нилинская публикация в газете «Коммуна»
(название «Средне-Волжская коммуна» она получила 19 августа 1928 г.) – фельетон
«Принципиальное дело», увидевший свет 15 августа. Следовательно, можно предположить, что П.
Ф. Нилин оказался в Самаре не позднее первых чисел августа 1928 г.
Вслед за «Принципиальным делом» последовали очерки, статьи, фельетоны «Наполеон из