Горький», «А. С. Неверов» и другие).
В рамках Самарской филологической школы окончательно сформировалось авторитетное
литературоведческое направление. В монографиях и статьях И. М. Машбиц-Верова, Л. А. Финка, В.
А. Бочкарева, И. В. Попова, В. П. Скобелева, Е. И. Волгиной, Я. А. Ротковича, А. И. Петрушкина, Н.
Т. Рымаря, Ю. Б. Орлицкого и других ученых анализировались крупные проблемы истории и
теории словесно-художественного творчества. Некоторые самарские исследователи активно
выступали в периодике с литературно-критическими публикациями (И. М. Машбиц-Веров, Л. А.
Финк, В. П. Скобелев, Ю. Б. Орлицкий).182
Неординарным событием стало возникновение нового центра литературной жизни в
Тольятти. Название этого города на протяжении целого ряда лет связывалось, прежде всего, со
знаменитым АвтоВАЗом и другими индустриальными гигантами. Причем, так прочно, что порой сам
город приобретал в общественном сознании оклик громадного завода, всецело поглощенного
сугубо производственными делами и заботами.
Но вот в 1986 г. увидел свет сборник молодых писателей «Мы из Тольятти», составленный В.
А. Столяровым, и произошло своего рода открытие. Стало ясно, что на литературной карте
Самарского Поволжья появилась новая яркая точка. Ведь книга свела под одной крышей поэзию и
прозу более чем двух десятков тольяттинцев. Причем, назвать данную публикацию дебютом в
полном смысле слова нельзя. Короткие справки в конце сборника свидетельствуют: практически у
всех его авторов к середине 1980-х гг. был за плечами опыт более или менее регулярного
сотрудничества с периодикой, а у некоторых – даже отдельные книги. Так что сборник оказался
отнюдь не робкой пробой пера; он явственно обозначил некий рубеж духовного развития целого
города.
Произведения, составившие его, – стихотворения, рассказы, повести С. А. Аршинова, В. Г.
Громыко, Л. В. Бессоновой, С. А. Пономарева, В. Н. Мисюка, Б. А. Скотневского, Л. Н. Свешниковой
и других – многолики, они различаются по своей образной структуре и жизненному материалу. И
все-таки, есть внутренняя тема, сближающая их, придающая безусловную цельность всему
182 Работы, включенные в данный список, отобраны по двум критериям: а) широта обобщаемого
материала; б) относительная доступность для учителей и учащихся.
сборнику. Тему эту, достаточно масштабную по своему нравственно-философскому смыслу,
можно, с некоторой долей условности, обозначить так: перекличка времен.
Книга «Мы из Тольятти» стала началом доброй традиции. Ее продолжили другие
публикации, среди которых особо выделяется сборник авторов ВАЗа «Свобода совести»,
подготовленный Литературным центром автозавода и вышедший в 1991 г.
Далеко не все, созданное самарскими писателями в промежутке между окончанием Великой
Отечественной войны и началом 1990-х гг., представляется равноценным. Очень часто политико-
идеологическая конъюнктура обедняла и упрощала в их произведениях художественный анализ
действительности, далеко не всегда подлинно творческим было освоение классического наследия.
Но лучшее нашло благодарный отклик, заняло свое место в литературной истории Поволжского
региона.
В заключение отметим, что объемное осмысление литературного движения Самарского края
после 1945 г. с учетом новых, более точных и глубоких представлений об истории второй половины
XX в., в контексте эволюции художественной культуры, – задача будущего. И, быть может, решение
ее увлечет и кого-либо из читателей настоящей книги.
ЭТНОГРАФИЯ САМАРСКОГО КРАЯ
Самарский край в этнографическом отношении является уникальным регионом России, где
на протяжении веков взаимодействовали друг с другом разнородные этносы, представляющие
различные языковые группы - славянскую, финскую, тюркскую, германскую; множество религий —
православие, католицизм, все формы протестантизма, ислам, иудаизм.
Издавна Самарский край, формируясь в качестве органичной составной части
многонационального Российского государства, стал местом взаимодействия культур Востока и
Запада с характерными для них системами хозяйственно-бытового уклада, религиозных
верований, общественных норм, менталитета.
О многонациональном составе населения региона свидетельствуют данные последней (1989
г.) переписи населения: из общей численности жителей Самарского региона 3335954 чел. -
2774086 чел. (83,2%) составляют русские; 119954 чел. (3,6%) - мордва, наиболее компактно
проживающая в Исаклинском, Клявлинском, Похвистневском, Челно-Вершинском и Шенталинском
районах; 119180 чел. (3,6%) - татары, наибольшее количество которых приходится на
Камышлинский, Похвистневский, Челно-Вершинский и Шенталинский районы; 191928 чел. (3,7%)
— чуваши, большая часть которых расселена на территории Исаклинского, Клявлинского,
Похвистневского, Челно-Вершинского и Шенталинского районов; 81785 чел. (2,5%) - украинцы,
имеющие компактные поселения в Безенчукском, Большечерниговском, Волжском, Кинельском,
Кинель-Черкасском, Сергиевском районах.
Население Самарской губернии в составе семи составляющих ее уездов -Бугульминского,
Бугурусланского, Бузулукского, Самарского, Ставропольского, Николаевского, Новоузенского, не
являясь коренным, формировалось в течение ряда столетий, начиная со времени присоединения
Поволжья к России (XVI в.) до конца XIX в. в новую региональную общность.
Процесс освоения Самарского края является отражением социально-экономического
развития России в отдельные исторические периоды и государственной политики освоения
окраинных земель, включаемых в границы государства вместе с их населением.
Самые ранние письменные источники - ревизские сказки, фиксирующие наличное
население, свидетельствуют о том, что до середины XVII в. в пределах Самарского края
земледельческие селения существовали только на Самарской Луке, во владениях Самарского
Спасо-Преображенского и центрального Савво-Сторожевского монастырей (сс. Борковка,
Жигулевка, Подгоры, Рождественно, Торновое, Усолье, Шелехметь и др.). Рыбные ловли,
отведенные монастырям, использовались посезонно, земли на левом берегу Волги
обрабатывались «наездом».
В степях самарского Заволжья с середины XVII в. столкнулись два хозяйственно-
экономических уклада - оседлый земледельческий и кочевой скотоводческий. Для царского
правительства, крайне заинтересованного в наиболее эффективном использовании плодородных
степных земель, кочевники представлялись населением, препятствовавшим аграрному освоению
края. Именно поэтому первые мероприятия правительства в XVII в. были связаны с организацией
на данной территории сторожевых разъездов и оборонительных линий.
Первой линией, обеспечившей продвижение земледельческого населения в северные
районы Самарского Заволжья, стала Закамская, построенная в 1652-56 гг. от Белого Яра на Волге
через Ерыклинск, Тиинск в пределах будущей Самарской губернии, до р. Ик (приток р. Камы).
В крепости на оборонительные линии переселялись жители разных районов России,
преимущественно верхневолжских и центральных. Изначально формировался многонациональный
состав населения Самарского края — наряду с русскими переселенцами на оборонительной линии
селились мордва, татары, чуваши, здесь же была поселена «шляхта», этническую принадлежность
которой сложно определить — этим термином обозначилась социальная группа переселенцев.
Наделенные за службу землями казаки, конные стрельцы, бывшие дворцовые крестьяне из
русских, мордвы и чувашей, а также татары-общинники -все они были отнесены в первой четверти
XVIII в. к категории государственных крестьян - однодворцев.
Правительственная политика поселения служилых людей на оборонительные линии