собственного хозяйства. Земли собственников и арендаторов, на коих имеются хозяйства, также
принимаются на учет для распределения излишка среди безземельных и малоземельных».
III Самарский губернский крестьянский съезд (20-27 августа 1917), объединившийся затем со
всесословным, должен был по замыслу его организаторов-эсеров, стоявших во главе губернских
органов власти и исполкома крестьянского Совета, разрядить накаленную обстановку в губернии.
По всем обсуждавшимся на съезде вопросам разгорались яростные споры. Особенной критике
подверглась нерешительная, колеблющаяся позиция эсеровского руководства крестьянского
Совета, занятая им в ходе борьбы за реализацию решений II губернского съезда по земельному
вопросу.
На съезде было утверждено соглашение Совета крестьянских депутатов с комитетом партии
эсеров о выдвижении общего списка в Учредительное собрание.
Осенью 1917 года массы ходом событий были подведены к альтернативному выбору: либо
диктатура пролетариата, либо диктатура военных. Угрожающе нарастала и другая перспектива:
русский анархический бунт, «бессмысленный и беспощадный».
Вопрос о переходе власти к Советам стал предметом острых дискуссий уже в начале
октября. 13 октября рабочая секция Совета потребовала немедленного перехода власти к
Советам, «становящимся центрами нарастающей крестьянско-пролетарской революции». В
двадцатых числах октября он стал обсуждаться не только на заседаниях партийных комитетов,
исполкомов Советов, фабзавкомов и профсоюзов, но и на массовых митингах. Если большевики
имели большинство в Совете рабочих и солдатских депутатов, в фабзавкомах и солдатских
полковых комитетах, то иная ситуация была в губернском Совете крестьянских депутатов,
продолжавшем выступать в поддержку Временного правительства и существенно влиявшим на
ситуацию в городе. Гарнизонный Совет крестьянских депутатов по вопросу о власти колебался. Вот
почему решение вопроса о переходе власти в руки Советов не могло произойти сразу же 25
октября. Бурная дискуссия по вопросу о текущем моменте вспыхнула на заседании исполкома
Совета рабочих и солдатских депутатов, которое открылось в 2 часа дня 25 октября в Белом доме
(ныне здание Академии культуры и искусств). На заседании председательствовал В. В. Куйбышев.
Он огласил телеграммы о событиях в Петрограде и предложил направить на телеграфы
комиссаров. Но это предложение встретило противодействие со стороны лидера самарских
меньшевиков А. И. Кабцана. В связи с тем, что на заседание не были приглашены члены
исполкома Самарского губернского Совета крестьянских депутатов, его председатель И. Д.
Панюжев в знак протеста покинул собрание. Участники заседания приняли предложение
меньшевика В. П. Преображенского отложить обсуждение до 8 часов вечера, с тем, чтобы к этому
времени представить мнение всех партийных фракций, входящих в Советы.
Вечером в Белом доме состоялось экстренное заседание исполкомов Советов, на нем вновь
председательствовал В. В. Куйбышев. В президиуме находились меньшевик А. И. Кабцан и эсер И.
А. Одайкин. Бурная дискуссия о текущем моменте затянулась до пяти часов утра. Представители
губернского и гарнизонного Советов крестьянских депутатов, группы «Единство», эсеры и
меньшевики высказались против перехода власти к Советам. Более того, учитывая сложность
момента, губернский Совет крестьянских депутатов вновь заявил о своей поддержке Временного
правительства и выступил за немедленный созыв губернского всесословного съезда, который и
должен был решить вопрос о власти. Были прения по вопросу о допущении гласных Городской
Думы на заседание. Эсеры высказывались за приглашение Думы, интернационалисты – за
допущение только гласных – интернационалистов, большевики – против допущения Думы.
Большинством решено Думу не допускать. Тем самым она отстранялась не только от власти, но и
от участия в решении этого вопроса.
26 октября большевики, опираясь на поддержку меньшевиков-интернационалистов и эсеров-
максималистов, внесли предложение о немедленном переходе всей полноты власти к Советам и
признании Временного правительства низложенным. Эта резолюция не прошла, за нее было
подано всего лишь 79 голосов. Эсеры и меньшевики-оборонцы, крестьянские депутаты (109
человек) отказались участвовать в голосовании. Большевики настаивали на том, чтобы провести
еще одно объединенное заседание Советов.
В этот же день в городской Управе состоялось совещание (без большевистской фракции),
обсуждавшее вопрос о мерах по охране города. Кадеты требовали, чтобы городские объекты
охранялись силами, подчиненными «Новой
Думе» и предлагали войти в Демократическое совещание. По этому вопросу начались
прения. Были предложения оставить охранные функции у Советов, в которых Дума должна иметь
пропорциональное представительство. Максималист Ф. Я. Рабинович заявил, что власть должна
быть сосредоточена в более сильных руках, чем думские; недоверие к штабу охраны и Красной
гвардии необоснованно. Дума была серьезно обеспокоена событиями. После прений решили
войти в демократическое совещание, а городской Управе и председателю Думы поручено
выяснить вопрос об охране города в Советах.
Так как по вопросу о власти большевики оказались в меньшинстве, ими были избрана другая
тактика. Они отказались от созыва всесословного съезда, который, конечно же, выступил бы
против перехода власти к Советам. В этой связи самарские большевики пригласили на
объединенное заседание не только членов исполкомов Советов, но и всех своих сторонников:
представителей фабзавкомов и профсоюзов, железнодорожного и почтово-телеграфного союзов,
полковых и ротных комитетов. Им удалось добиться поддержки и со стороны гарнизонного Совета
крестьянских депутатов. С большевиками солидаризировались меньшевики-интернационалисты,
эсеры-максималисты, члены еврейских социал-демократических организаций. И все-таки это не
была поддержка всего населения города. Вопрос о переходе власти к Советам решался в штабах
партий и организаций, а не народными массами.
В ГОДЫ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ
Установление советской власти в губернии
Установление советской власти в стране способствовало обострению социальной
напряженности. Основные жизненные устои изменялись коренным образом. В такой обстановке
усилились противоречия не только между демократическими и социалистическими партиями,
действовавшими в русской революции, но еще больше углубился раскол внутри
социалистического блока.
В Самаре провозглашение 26 октября 1917 г. власти советов и образование ревкома как
временного чрезвычайного властного органа резко сузило ее общественно-политическую базу.
Оттесненные от власти структуры и партии, действовавшие при Временном правительстве, всеми
силами пытались помешать распространению советской власти в губернии. Ожесточенная борьба
за крестьянство и, следовательно, за власть в деревне развернулась на IV Самарском губернском
крестьянском съезде (5-9 декабря 1917 г.). В его работе приняло участие 395 делегатов, избранных
уездными советами крестьянских депутатов и волостными земствами там, где они успели
сформироваться после выборов в октябре 1917 г. Обсуждение вопроса о власти на съезде
началось с взаимного обвинения лидеров советов в контрреволюции. Член исполкома Самарского
Совета рабочих депутатов Николаев заявил, что Крестьянский совет своими выступлениями
против советской власти способствует контрреволюции. В ответ на это председатель Самарского