зданием КОМУЧа красный флаг, они сорвали «красную тряпку», арестовав коменданта здания.
Руководителям правительства пришлось вызвать солдат для усмирения сибиряков и
восстановления символа власти. Особые надежды возлагали самарские эсеры на крестьянство. П.
Д. Климушкин, творец «Временных правил пользования землей» 1917 г., заявлял, что «земельный
вопрос был разрешен одним из первых и... самым радикальным способом, на какой, может быть,
КОМУЧ, как власть «временная, и не имел формальных прав». Мероприятия КОМУЧа по
аграрному вопросу заключались в издании приказов. 19 июня 1918 г. волостным советам Комитет
приказал сдать все дела волостным земским управам; 25 июня обязал восстановить деятельность
земельных комитетов в том объеме, как предусматривалось постановлением Временного
правительства 1917 г. Здесь было учтено то обстоятельство, что маломощные волостные земства
не могли играть сколь-нибудь заметной роли в проведении в жизнь аграрной политики КОМУЧа.
Земельные комитеты, напротив, проявили себя защитниками крестьянских интересов, они также
были включены в состав советов в качестве земельных отделов.
Комитет подтвердил «Правила» временного пользования землей, выработанные II и IV
Самарскими губернскими крестьянскими съездами, как отражавшие фактическое положение дел и
дополнил их первыми десятью пунктами Закона о земле, принятого Учредительным собранием 5
января 1918 г. Комитетчики признали национализацию земли, выступили за «справедливое
распределение всех естественных благ среди населения», отмену купли -продажи и сдачи в
аренду земли. Однако, для крестьян Самарской губернии это был позавчерашний день их
социальных притязаний – они решили указанную проблему еще летом 1917 г. В то же время не
перераспределенные земли некоторых помещичьих экономии, сохраненные советами для
организации коммун и совхозов, КОМУЧ не конфисковывал, не желая брать на себя
ответственность за дальнейшее развитие аграрной реформы. Это создавало прецедент для уже
лишившихся угодий прежних земельных собственников, притязания которых к тому же могли быть
обоснованы ссылками на приказ № 124 Комитета от 22 июля 1918 г. В нем говорилось о праве
снятия озимых посевов 1917 г. тем, кто их произвел в независимости от характера хозяйства.
Свою лепту в неразбериху внесли земства, которым было вменено урегулирование
земельных отношений и решение продовольственного кризиса. Взыскать сборы с фактических
хозяев земли, крестьян, земские самоуправления были не в состоянии без применения против
крестьян вооруженной силы. К тому же и бывшие владельцы земли, будучи не в состоянии собрать
самостоятельно посеянный хлеб, передавали право на урожай Хлебному совету. Тот посылал в
деревню вооруженные отряды, заставлявшие крестьян собирать урожай в пользу «Народной
армии», выплачивая бывшему владельцу оценочную стоимость урожая. Такая политика
уравнивала комучевских демократов с коммунистами и не сулила им поддержки крестьянского
большинства.
Восстановление
земского
самоуправления
крестьяне
восприняли,
в
основном,
индифферентно, но были случаи и отстаивания советской системы. После отмены 27 июня 1917 г.
хлебной монополии несколько оживился рынок и прекратился отток продуктов за пределы
губернии. Однако, обойтись без регулируемого продовольственного снабжения не могли армия,
безработные, а вскоре и те рабочие и служащие, которым из-за финансовых трудностей
правительства нечем стало платить зарплату. Между тем, приближалась пора уборки урожая, он
был в 1918 году хорошим, но взять его у крестьян можно было лишь силой. Земства, прибегнувшие
к этой силе, становились таким образом проводниками антинародной политики. В некоторых
местах крестьяне заявляли, что форму власти они менять не собираются, их и советы устраивают.
В сельской местности вообще стремились к самоопределению, сравнивая различные властные
структуры и примеряя их к своим нуждам. Агитатор КОМУЧа сообщал о своей командировке в
Николаевский уезд: «В с. Волчанке Колокольцовской волости состоялось совместное собрание
членов бывшего волостного совета. Совет отказался самоликвидироваться и передать дела
земству». То же самое было в д. Дергуновке. «Ссылаются на волю народа», несмотря на
«настойчивые указания», – отмечалось в отчете.
Особенно ухудшились взаимоотношения между КОМУЧем и населением с началом
мобилизации в «Народную армию». Первоначально Комитет решил формировать свои
вооруженные силы на добровольной основе, надеясь привлечь в них всех, недовольных
большевистской властью. Таких действительно было немало. Однако, это вовсе не означало, что
комучевских демократов массы будут больше любить и защищать. Подавляющее большинство
обывателей не хотело ни красных, ни белых и желало только одного – жить без войн и революций,
погромов и переворотов.
Приказом КОМУЧа от 5 июля 1918 г. была объявлена мобилизация призывников 1897-1898
годов рождения. Комитетчики не сочли возможным объявить призыв более старших возрастов –
они уже прошли горнило мировой войны, были демобилизованы советской властью и многие
вернулись домой большевистски настроенные. Несмотря на преобладание крестьянского
населения в крае, возможности призыва указанных возрастов были ограничены в связи с тем, что
их рождение приходилось на голодные годы.
В связи с этим комитетчики объявили призыв всех социальных групп населения, оговорив,
что «никакие льготы и отсрочки... не даются». Не особенно надеясь на привлечение городской
молодежи в армию, комучевские деятели рассчитывали прежде всего на крестьян. Однако, те
отнеслись к мобилизации в армию даже более враждебно, нежели рабочие. Это отметили и
наиболее дальновидные деятели белого движения. Военный министр Верховного правителя
адмирала Колчака, генерал А. П. Будберг писал: «Что большевики всем надоели и ненавистны,
никто не сомневается, ...но, что массы ждут избавления... при помощи таких спасителей..., которые
на 90% состоят из купцов и буржуев, как вдохновителей и кормителей, и офицеров, как
исполнителей, деревня примет в дубье и пулеметы». Действительно, сопротивление крестьян
воинскому призыву в Самарской губернии было повсеместным.
На проходившем с 8 по 11 июля 1918 г. Самарском уездном крестьянском съезде ни один
делегат не поддержал мобилизацию в армию КОМУЧа, заявляя, что «крестьяне воевать не
пойдут». Некоторые отмечали раскол в крестьянской среде: беднота – за советы, состоятельные за
КОМУЧ. Однако это не мешало сельским обществам принимать общее решение против призыва
молодежи в армию. В одном из наказов говорилось, что крестьяне будут платить налоги лишь в
том случае, если они не пойдут на ведение войны. Более того, антисоветские речи лидеров
КОМУЧа, выступавших на съезде, вызывали «явное неудовольствие аудитории».
После объявления мобилизации в Народную армию КОМУЧ разослал по губернии своих
агитаторов, которые должны были помочь в восстановлении земств и проведении призывной
кампании. На сельских сходах крестьяне часто заявляли им, что воевать против Красной армии не
пойдут, так как советы насильно их не мобилизовывали. На районном крестьянском съезде
Бугурусланского уезда, состоявшемся также 8 июля, раздавались даже крики, что «члены КОМУЧа
продались буржуям». Воззвания и приказы новой власти они изорвали на глазах у агитатора в
ответ на его призыв отправить на сборный пункт подлежащих мобилизации.
Уполномоченные и агитаторы КОМУЧа в своих докладах с мест отмечали: «Мужики нередко