собрания. В свою очередь Реввоенсовет 4-й армии обращался в начале октября к красноармейцам
с таким призывом: «Перед вами – Самара... Еще один удар, и Волга, от истоков до впадения, будет
открыта для движения красных пароходов с хлебом, нефтью и другими продуктами, столь
необходимыми Советской России... Быстрее туда!»
Структуры советской власти в городе и губернии восстанавливались под руководством
комитетов
РКП(б).
Это
обеспечивало
их
непременное
подчинение
узкопартийным
коммунистическим интересам и вовсе не означало народовластия. Например, только с 16 по 24
октября 1918 г. через Самару вверх по Волге было отправлено 8 миллионов пудов
нефтепродуктов. Свое стратегическое назначение в Советской республике Самарская губерния с
освобождением от власти КОМУЧа начала выполнять. Однако жизнь населения от этого не
улучшилась. Гражданская война продолжалась, социальное противостояние обострялось,
разорение края, как и всей страны, нарастало.
Вариации политики военного коммунизма
Восстановление советской власти в Самарской губернии после поражения КОМУЧа
способствовало распространению на ее территории и всех новых чрезвычайных органов, которые
были образованы центральным руководством в июне-сентябре 1918 г.
8 октября 1918 г. в Самаре состоялись манифестации и митинги, где с речами выступали
представители Реввоенсовета, командования 1-й и 4-й армий Восточного фронта, губисполкома. В
ночь на 9 октября из эвакуации в город прибыл губревком. Временный Самарский ревком,
созданный 7 октября под руководством Ю. К. Милонова передал ему свои полномочия. 10 октября
приказом № 1 губревком передавал управление г. Самарой горисполкому, уездами – имеющимся
налицо членам уисполкомов. В тот же день были восстановлены губернские отделы
исполнительной власти: управления, финансов, юстиции, труда, соцобеспечения, народного
образования, продовольствия, земельный и совнархоз. Новая власть, как и предыдущая, издала
приказ об охране культурных, научных, художественных ценностей и предметов старины. Для этого
12 октября была создана специальная коллегия, в которую вошли известные деятели науки и
искусства, находившиеся в это время в Самаре (академик В. Н. Перетц, профессор А. Б. Багрий,
зав. гормузеем Ф. Т. Яковлев и др.). В помощь ей была привлечена группа учащейся молодежи, в
качестве экспертов приглашены художники В. В. Гундобин и М. И. Степанов. Губком РКП(б) на
своем заседании был озабочен «распределением партийных сил по советским учреждениям».
Вскоре мероприятия восстановительного характера стали сопровождаться созданием в
Самаре чрезвычайных структур управления. Это объяснялось не только близостью фронта, но и
конфронтационным характером власти, развернувшей с сентября 1918 г. «красный террор» в
стране и расширившей полномочия специальных карательных органов. Классовый характер
диктатуры пролетариата неизбежно требовал насильственного подавления интересов не только
крупных и средних, но любых, даже самых мелких, собственников.
Местные коммунистические деятели, стремясь наверстать упущенные при КОМУЧе
возможности повластвовать, начали активно создавать те структуры, которые уже показали свою
недееспособность при реализации в центральных районах страны. Политика резкой социальной
дифференциации, проводившаяся коммунистическим руководством страны во главе с В. И.
Лениным, на местах способствовала вхождению во власть не только революционных фанатиков,
но и маргинальных элементов, тяготевших к использованию криминальных методов решения всех
проблем.
11 октября воззванием губревкома и горисполкома рабочие и крестьяне призывались
принять активное участие в организации комитетов городской и деревенской бедноты. Работу по
выборам городских квартальных комбедов горисполком поручил продовольственному и
жилищному отделам, обозначив тем самым реквизиторские и распределительные прерогативы их
деятельности. 14 октября, после избрания председателем горисполкома Н. П. Теплова и его
товарищем (заместителем) Г. М. Леплевского, начальником городской милиции был назначен А. И.
Рыбин. Ему вместе с комендантом города и комиссией по организации квартальных комитетов
бедноты было поручено осуществить «трудовую повинность нетрудового населения». Военно-
коммунистические методы управления в городе начали действовать.
Гораздо труднее было справиться с крестьянством, находившемся в состоянии
перманентной борьбы с любой властью, посягавшей на его самостоятельность. Самарский
губревком даже перенес административный центр Ставропольского уезда в промышленный
рабочий посад Мелекесс, чтобы иметь хоть какую-то базу для реставрации советской власти в
сравнительно однородной крестьянской среде.
В условиях гражданской войны правительство В. И. Ленина и ЦК большевистской партии все
чаще прибегали к чрезвычайным мерам, которые вызывали раздражение, быстро перераставшее в
острое недовольство. Падению авторитета центральной власти и его органов на местах среди
населения в немалой степени способствовало и то, что при распределении чрезвычайного налога
и его сборе допускался грубый произвол и насилие со стороны местных советских чиновников. В
Самарской губернии было немало случаев распределения чрезвычайного налога по душам без
учета имущественного положения горожан и крестьян.
Существенно ухудшила ситуацию и продовольственная диктатура, при проведении которой
ставилась цель выкачать хлеб из производящих сельскохозяйственных районов в непроизводящие
– промышленные центры, и прежде всего, в Москву и Петроград. Не сумев (из-за отсутствия
промышленных товаров) наладить товарообмен, правительство ввело хлебную монополию,
изымая сельскохозяйственные продукты с помощью вооруженной силы. Уже летом 1918 г.
большевики стали использовать военные методы при сборе хлеба в деревне, обосновывая свои
действия революционным правом и демагогическими заявлениями о защите городских и сельских
пролетариев. Например, Н. И. Подвойский, находясь 18 июня 1918 г. в Бугульме, издал приказ,
обязывающий крестьян в течение трех суток сдать все излишки хлеба. Неисполнение этого приказа
квалифицировалось как «величайшее преступление против всех бедных». Осенью 1918 г.
комитеты деревенской бедноты по мнению центральной власти выполнили свои задачи. Их
конфискационные, экстремистские действия, нашедшие опору в деревне среди экономически
слабых, беднейших слоев, вызвали к жизни деструктивные силы. Это способствовало вовлечению
в гражданскую войну все новых социальных групп населения, приводило к взаимоополчению всех
против всех.
Несмотря на явный вред комбедов, большевистское руководство страны вовсе не
собиралось отказываться от их услуг в деле проведения реквизиций и поборов с крестьян.
Сдерживая их претензии, Наркомат внутренних дел 2 октября 1918 г. решил «признать
нежелательным передачу всего управления на местах исключительно в руки комитетов бедноты».
VI Чрезвычайный Всероссийский съезд советов (6-9 ноября 1918 г.) в связи с выполнением
стоявших перед комбедами задач, предложил приступить к перевыборам волостных и сельских
советов. В то же время именно комбедам поручалась организация выборов в новые советы. Это
предопределило результаты выборов в волостные и сельские советы, что способствовало
продолжению политики «комбедовщины» не только до марта 1919 г., когда были ликвидированы
уездные комбеды, но и в последующий период.
В Самарской губернии комбеды начали создаваться, когда их впору было распускать.