Зимой 1919–1920 гг. еще больше распространилась эпидемия тифа. Все организационно –
санитарные мероприятия, проводившиеся властями, не приносили успеха. Это неудивительно –
даже с эпидемиями советская власть боролась по классовому признаку. Отделу народного
здравоохранения предписывалось «всеми доступными средствами помогать беднейшему
населению уничтожать вшей... рабочим по предъявлению карточек первой категории бесплатно
выдадут по 1/4 фунта на 5 человек мыла представителями здравотдела».
В городе участились случаи незаконных реквизиций и разбойных нападений. Военные
перестали платить за снабжение продуктами, топливом, товарами, хотя поставки для них
осуществлялись в первую очередь.
Неразрешимой проблемой становилась уборка территории города от мусора. Квартальные
комбеды ловко управлялись с распределением продуктов в лавках, обеспечивая, прежде всего,
собственные интересы, но были бессильны организовать необходимые санитарно-гигиенические
мероприятия во дворах и на улицах, где проживали.
Для увеличения числа рабов военно-коммунистической системы по инициативе партийных
органов с конца 1919 г. началась кампания «по очистке советских учреждений от присосавшихся
элементов». Они отстранялись «от занимаемых должностей с привлечением к принудительным
работам». Все лица, подвергшиеся чистке, должны были в «пятидневный срок явиться для
регистрации к уполномоченному Губчека в мобилизационную комиссию по проведению трудовой
повинности... По отношениям к семьям уклонившихся от явки на регистрацию будут приняты
репрессивные меры».
Чистке подвергались, прежде всего, совслужащие из среды интеллигенции, что существенно
снижало интеллектуальный потенциал власти и общества. Особенно наглядно это проявилось в
организации народного просвещения. Несмотря на расширение в 1919-1920 гг. образовательных
школ для взрослых, качество обучения в них было нижайшим. В вечерних школах для рабочих и на
курсах для красноармейцев преподавали, главным образом, политграмоту, обучая их распознавать
«врагов коммунистического строя».
Хозяйственные итоги 1919 г. по Самарской губернии были плачевны. «На 31 декабря на всех
ссыпных пунктах имелось хлеба 5036953 пуда», что было в девять раз меньше определенной
центром разверстки. Продолжали функционировать более 180 волостных комитетов бедноты. На
территории Бугурусланского уезда, после изгнания колчаковских войск, в ноябре-декабре 1919 г.
было создано 53 волостных и 328 сельских комбедов. На них опирались продотряды, отбиравшие
у крестьян уже не товарный хлеб, а необходимые продукты питания, обрекая их в дальнейшем на
голод.
Продолжавшийся процесс национализации производства привлек к передаче в
госсобственность мелких и кустарных предприятий. В Самарской губернии таких было
большинство, и в 1920 г. вслед за крупными рухнули мелкие промышленные заведения.
Разрешение основных вопросов мирного строительства осуществлялось советскими вождями на
основе военного опыта. В январе 1920 г. был принят декрет о всеобщей трудовой повинности и
трудовых мобилизациях. На основе этого декрета формировались трудовые армии. Трудармейцы
работали принудительно во всех отраслях народного хозяйства, но прежде всего на транспорте, на
заготовках сырья и топлива.
На проходившей с 15 по 19 февраля 1920 г. профсоюзной конференции Самаро-
Златоустовской железной дороги отмечалось, что «продолжается вмешательство в распоряжения
железнодорожной администрации со стороны некоторых организаций». Неусыпный контроль
осуществлялся органами ЧК, которые искали причины хозяйственной разрухи в «активизации
контрреволюционных элементов». В случае угрозы остановки предприятий, снабжавших Красную
армию
боеприпасами,
продовольствием,
обмундированием,
создавались
специальные
трудармейские отряды. Так, в Мелекессе Самарской губернии к концу января стояли
мануфактурная фабрика, три мельницы. «Накануне остановки была крупнейшая паровая
мельница, работавшая на Красную армию. Для заготовки топлива уком РКП (б) и уисполком
организовали трудовой полк».
Проходивший в марте-апреле 1920 г. IX съезд РКП(б) в резолюции «О хозяйственном
строительстве» подчеркнул необходимость выполнения планов по мобилизации, формированию
труд армий, продразверстке, опираясь на единоначалие и централизацию. Между тем,
продразверстка в деревне неумолимо вела к сокращению крестьянских посевов. В свою очередь
это вызывало ужесточение деятельности заготовительных органов, продотрядов, частей особого
назначения, посягавших на самые основы крестьянского существования.
«Ползучая контрреволюция», захватившая самарскую деревню, продолжалась и в 1920 году.
В феврале в восстании под руководством подпольной организации «Черный орел» приняли
участие крестьяне северо-восточного Бугульминского уезда Самарской губернии. Характерны
лозунги, выдвинутые мятежниками: «Долой продразверстку», «За вольную торговлю»,
«Советская власть без коммунистов», «За веру христианскую и ислам». 15 февраля
президиум Самарского губисполкома образовал военно-революционный штаб, который направил
для подавления восстания «регулярные части Красной армии из Бугуруслана, Казани и других
пунктов». 5 марта уездный военком сообщил о подавлении войсками мятежа. «Провинившееся»
население г. Бугульмы власти в течение всего марта выгоняли на субботники и воскресники по
погрузке на железнодорожной станции реквизированного у восставших хлеба, фуража, другого
продовольствия.
Вообще в Самарской губернии «не без активных действий ЧК Восточного фронта был
нанесен сокрушительный удар по кулачеству», которое большевики считали своим главным
социальным врагом. ЧК Восточного фронта руководила деятельностью местных комбедов.
«Рядовое явление – когда два-три члена комитета бедноты ведут в чрезвычайную комиссию под
конвоем скрывающегося буржуа, кулака, самогонщика, дезертировавшего красноармейца и т. д.».
На фоне общего упадка промышленного производства военные предприятия в Самарской
губернии в 1919-1920 гг. наращивали производство, так как многие промышленные районы страны
в это время были неподконтрольны советской власти. По сравнению с 1918 г. число рабочих на
них увеличилось в полтора раза и не столько за счет населения края, сколько за счет приезжих из
центральных и северо-западных районов в связи с лучшими продовольственными условиями.
Зимой 1919/20 г. вновь обострился топливно-энергетический кризис, однако заводы,
производившие вооружение, снабжались в первую очередь. Для этого губком РКП(б) и
губисполком создавали специальные чрезвычайные комиссии по заготовке дров, объявляя
всеобщую трудовую и гужевую повинность. В то же время началась геологическая разведка
сланцевых месторождений в Поволжье. В 1919 г. сюда была снаряжена экспедиция во главе с И.
М. Губкиным, которая начала разработку горючих сланцев возле г. Сызрани и с. Кашпира.
Одновременно в регионе велись нефтеразведочные работы, но средств для организации
нефтедобычи не было.
В 1920 году территория Самарской губернии перестала быть ареной фронтовых действий.
Однако, по-прежнему решение всех хозяйственных проблем осуществлялось чрезвычайными
методами. Специальным постановлением Совета труда и обороны республики была создана
Вторая революционная армия труда (Поволжская) для строительства железнодорожной линии
Красный Кут-Александров Гай-Эмба. Она предназначалась для вывоза в центр запасов нефти. 25