Сызранского уезда на ста подводах приехали вооруженные крестьяне из с. Новодевичье. Они
арестовали председателя Совета и объявили мобилизацию в крестьянскую армию всех мужчин.
Восставшие крестьяне села Усинка имели на вооружении около 300 винтовок и большой запас
патронов. Этот отряд сумел дать отпор советской воинской части и даже захватил в плен 20
красноармейцев.
Сложная ситуация создалась и в г. Сызрани. В начале марта началось брожение во 2-м
Сызранском запасном батальоне, который состоял из мобилизованных крестьян Сызранского и
соседних с ним уездов. Они накануне призыва в Красную армию были обложены революционным
единовременным налогом. Получая из дома письма, в которых содержались жалобы родных на
тяжесть реквизиций и произвол со стороны местных властей, красноармейцы начали агитировать
против коммунистов и готовы были поддержать восстание крестьян. Но 7 марта в Сызрань прибыл
с двумя ротами Самарского Рабочего полка начальник Самарской ЧК Куземский. 2-й батальон был
разоружен, а агитаторы арестованы. Ситуация в городе стабилизировалась, но для борьбы с
крестьянским восстанием уездный исполком образовал чрезвычайный орган – военно-
революционный комитет, фактически передав ему всю полноту власти. Сызранский ревком
обратился в Пензу, Кузнецк и Самару, которые прислали на помощь свои вооруженные отряды.
Как видим, в ходе «чапанной войны» проявлялись традиционные черты и явления,
характерные для массового крестьянского движения дореволюционной эпохи. К их числу
относится заразительность и сила примера, влиявшие на ход восстания. Пример повстанцев с.
Новодевичье не только был поддержан крестьянами соседних правобережных уездов, но и
ускорил выступления в селах Ставропольского и северной части Самарского уездов.
Одними из первых в Самарской губернии против произвола Советской власти выступили
крестьяне села Хрящевка. За ними последовали крестьяне села Ягодное, которые отказались
выполнить требования уездного продовольственного комиссара Гринберга прислать в Ставрополь
подводы в порядке исполнения гужевой повинности. 5 марта Гринберг направил в Ягодное
продотряд, который на подъезде к селу был внезапно обстрелян крестьянами. Кстати, и здесь в
активизации крестьян сыграла свою роль прибывшая группа повстанцев из села Новодевичье. Как
правило, накануне выступления звучал набатный колокол, или вспыхивал пожар, что служило
сигналом к началу восстания. Итак, вооруженные вилами, топорами, самодельными пиками,
«чапаны» захватили значительную часть Сызранского, Сенгилеевского и Мелекесского уездов. В
освобожденных селах они разгоняли комитеты бедноты, изгоняли из советов коммунистов, нередко
прибегая к террору.
Развивая успех движения, повстанцы сформировали штаб в селе Ягодном, который
возглавил Алексей Бурицкий. Повстанческая армия начала наступление на села Подстепки,
Московку, Никольское, Барковку и далее на город Ставрополь, который был занят 7 марта без боя.
Перед приходом повстанцев вновь прозвучал набат, загорелась конюшня. Возник переполох, что
облегчило вступление «чапанов» в город. Вся полнота власти перешла к избранным гражданами г.
Ставрополя – коменданту Голосову, его первому помощнику Белоусову и второму помощнику
Бастрюкову. Новый исполком Совета объявил осадное положение в городе и предписал
гражданам в возрасте от 18 до 40 лет записаться на действительную военную службу. В
дальнейшем восстаниями в Ставропольском районе руководили комендант Долинин и начальник
милиции Жилинский.
Ставропольский исполком обратился с воззванием к населению и красноармейцам.
«Товарищи, братья-красноармейцы! Мы, восставшие труженики, красноармейцы всего населения
России, крестьяне, обращаемся к Вам и заявляем, что мы встали не против Советской власти, но
встали против диктатуры засилья коммунистов – тиранов и грабителей. Мы объявляем, что
советская власть остается на местах, советы не уничтожаются, но в советах должны быть
выборные от населения лица, известные народу данной местности. Мы ни на шаг не отступаем от
Конституции РСФСР и руководствуемся ею». Восставшие выступали за советы без коммунистов,
требовали участия в советах всех крестьян независимо от имущественного положения, свободной
торговли.
Иная интерпретация этих событий содержится в постановлениях губисполкома, Самарского
городского совета, в партийных документах и воспоминаниях коммунистов-участников подавления
крестьянского восстания. 10 марта 1919 г. состоялось заседание Самарского городского совета
рабочих и красноармейских депутатов, на котором с сообщением о крестьянских восстаниях в
Ставропольском уезде выступил Л. Сокольский. «В Ставропольском уезде, – сказал он, –
вспыхнули контрреволюционные беспорядки, вызванные определенными кулацкими и
белогвардейскими элементами при участии лево- и правоэсеровских авантюристов. Кулаки
восстают со старым лозунгом «Союза русского народа»... Они вовлекли в эту авантюру некоторые
слои среднего крестьянства...». На этом заседании был создан чрезвычайный орган – губернский
военно-революционный комитет, куда вошли Сокольский (губисполком), Милонов (городской
Совет), Гинтер (губернский военком), Левитин (Губчека), Рутицкий (комиссариат округа путей
сообщения). Кроме того, ранее 7 марта президиум Самарского губисполкома во главе с В. В.
Куйбышевым образовал революционный полевой штаб «для подавления кулацкого мятежа в
Ставропольском районе». В него вошли член губисполкома В. А. Тронин, командовавший «всеми
военными силами, действующими против мятежников», помощник командира Самарского рабочего
полка Шевердин и член Самарской губернской чрезвычайной комиссии Нагибин. Создание этих
чрезвычайных органов было обусловлено взрывоопасным настроением частей Самарского
гарнизона. В письме В. И. Ленину командующий IV армией М. В. Фрунзе сообщил: «В ночь с 10 на
11 марта была произведена попытка поднять таковое же [восстание – авт.] в самой Самаре.
Взбунтовался 175 полк и, разбив артиллерийские склады и разобрав бывшие там берданки,
пытался поднять и другие части, и в первую очередь инженерный батальон моей (IV) армии.
Призыв успеха не имел, и к 3 часам утра дело было ликвидировано». Военно-революционный
комитет мобилизовав ночью коммунистов с помощью Самарского рабочего полка и содействия
других воинских частей разоружил полк; было арестовано около 250 красноармейцев.
Военно-революционные комитеты и штабы как чрезвычайные органы для борьбы с
крестьянскими восстаниями создавались в городах, волостях и селах Самарской губернии
довольно часто. Для подавления восстаний большевики использовали войска Красной армии. В
состав войскового соединения, которое вело боевые действия против повстанцев Ставропольского
уезда, вошли 1-й Самарский рабочий полк и 2-я интернациональная рота, в которой были мадьяры
с пушками и пулеметами. Всего в распоряжении командира этой группировки Шевердина
насчитывалось 400 человек пехоты и эскадрон кавалерии (75 человек).
Сохранившиеся оперативные сводки и схемы боевых действий свидетельствуют о методах,
которые применяли карательные экспедиции. Они отличались крайней жестокостью по отношению
к участникам крестьянских восстаний. Ожесточенное сопротивление карательная экспедиция
встретила в селах Старая Бинарадка и Еремкино. Здесь повстанцами командовала Ирина
Феличкина, об отваге которой слагались легенды. «Она лихо скакала на серой кобыле по
Еремкинскому фронту и плетью гнала в бой отставших или трусивших мятежников». 10 марта
Шевердин получил подкрепление «численностью 600 человек пехоты и 60 человек кавалеристов