донесений имели широкий общественный резонанс.
Так, второй секретарь посольства СССР в США. В. Базыкин в донесении Вышинскому в
Самару сообщил следующее: 21 октября 1941 года Сергей Васильевич Рахманинов дал в
Вашингтоне авторский концерт, прошедший с громадным успехом. Концерт состоялся в честь
воюющей Красной Армии, и весь гонорар, 4 000 долларов, Рахманинов через посольство передал
на медикаменты для раненых...
А. Я. Вышинский, видимо, должным образом оценив случившееся, 16 января подписал
письмо на имя члена Политбюро В. М. Молотова с предложением: 1) Опубликовать в прессе
статью о творчестве С. В. Рахманинова; 2) Организовать письмо Рахманинову от имени лучших
исполнителей его произведений – Оборина, Глиэра, Игумнова; 3) Подобрать изданные в России
программы, афиши, пластинки с музыкой Рахманинова и дипломатической почтой отправить в
США; 4) В музыкальный сезон 1942 года публично исполнить несколько произведений
Рахманинова. Молотов был – «За»! Как пишет известный самарский писатель А. А. Павлов –
«Самара стала своеобразным порогом, с какого началось возвращение высочайшего искусства
композитора и музыканта Сергея Васильевича Рахманинова в Россию. Навсегда.
Куда легче, поди, было Сергею Васильевичу в свой смертный, уже недалекий, час на
чужбине»...
Огромный рост влияния СССР на международные отношения, глубокое уважение к
государству, несущему на себе основные тяготы борьбы с фашизмом, выразились в официальных
заявлениях и конкретных дружественных действиях представителей иностранных государств.
Но не только в официальной форме выражалось уважение к ратному подвигу советских
воинов-освободителей. Так, норвежский посол Р. Андворд 14 августа 1943 года сдал свою кровь на
Куйбышевской станции переливания крови, адресовав неизвестному солдату следующие строки:
«Пройдут столетия, и дети Советского Союза и других свободолюбивых народов с горящими
глазами будут читать в книге истории главу «Храбрый русский солдат спасает цивилизованный
мир». Со всех концов Норвегии несутся мысли о победоносной Красной Армии с благодарностью
за мощное усилие в борьбе против общего врага. Я отдаю кровь из моего сердца».
Кровь Р. Андворда была перелита старшему лейтенанту Петру Цевко, который находился на
излечении в Куйбышеве. Вскоре норвежский посол получил от него письмо: «От всей души
благодарю вас за кровь, которая влила в меня новые силы, – писал воин. – Радостно становится
на душе, когда сознаешь, что народ Вашей страны вместе с нами ведет героическую борьбу со
злейшим врагом всего прогрессивного человечества. Я верю в победу, после которой мы вместе с
Вами будем строить новый мир, бороться за процветание науки, техники, искусства...» Вот и такие
немеркнущие строчки есть в летописи Великой Отечественной войны, которая проходила через
историю нашего края и судьбы самарцев.
М. И. Калинин уехал в Москву в декабре 1941 года, тотчас после разгрома под столицей
немецкой армии.
Дипломатический корпус оставался в Самаре до августа 1943 года. Только после битвы на
Курской дуге, когда окончательно определилась наша победа, иностранные представительства
стали покидать Самару. Выезжали они специальными поездами. Первый поезд с дипломатами
отправился 11 августа, последний – 21 августа. Вслед за ними вернулся в Москву и Наркомат
иностранных дел. А Самара продолжала жизнь обычного провинциального русского города
военной поры. Впрочем, не совсем обычного: Самара стала одним из важнейших арсеналов
фронта.
Сталь Победы
На пересечении двух оживленных магистралей Куйбышева – Московского шоссе и
Кировского проспекта – на высоком постаменте установлен необычный памятник – боевой самолет
Ил-2. Это не макет – это один из тех штурмовиков, что в годы Великой Отечественной войны были
грозным оружием советских летчиков. Недаром же «черной смертью» называли гитлеровцы эти
замечательные машины. А делали их здесь, на Волге, искусными руками рабочих, инженеров и
техников куйбышевских авиационных заводов.
В небывало короткие сроки все производственные мощности Самары были мобилизованы
на нужды фронта. В пользу оборонной промышленности перераспределялось все, что было
возможно – рабочая сила, материальные и финансовые средства. В короткие сроки было
налажено массовое производство военного снаряжения, армейской обуви и одежды, пищевых
концентратов. Стремительно менялось индустриальное лицо края. Появились сразу авиационные
и подшипниковые заводы, завод аэродромного оборудования и многие-многие другие.
Пожалуй, не было ни одной крупной операции Великой Отечественной, в которой бы не
использовалась боевая техника, созданная руками рабочих области. Если в целом по СССР в годы
войны валовая продукция авиационной промышленности выросла в 4, то в Поволжье – в 5 раз.
Самарские самолетостроители изготовили и отправили на фронт самолетов-штурмовиков – 36163.
Подобную цифру даже представить трудно. Но и это не все. К концу войны из цехов авиационного
завода вышло еще 4996 «летающих крепостей» – так летчики окрестили тогда
усовершенствованный, более мощный штурмовик Ил-10, наводивший на противника панический
ужас.
Летавший во время войны на Илах летчик первого класса подполковник запаса К. М.
Котляровский писал: «Мы знали, что на заводе трудятся женщины, подростки, пенсионеры,
инвалиды. Несмотря на это, завод выпускал прекрасные машины. За время войны я не помню
случая отказа в воздухе двигателя или системы самолета Ил-2». Двадцать шесть раз коллектив
авиационного завода № 18 за годы войны удостаивался Красного знамени Государственного
Комитета Обороны.
Знаменательным для моторостроительного завода имени М. В. Фрунзе (поставлявшего
моторы для Ил-2), стал май 1942 года: в этом месяце они собрали моторов больше, чем на
московской площадке до эвакуации. Чтобы понять смысл трудового подвига, надо иметь в виду,
что за какие-то полгода в тяжелейших условиях суровой зимы был построен завод, равный по
мощности тому, который строился и перестраивался без малого тридцать лет! В августе 1942 года
заводу впервые было присуждено Красное знамя ГКО, а с ноября 1943 по январь 1945 года завод
удерживал его на протяжении пятнадцати месяцев.
Сделать все возможное и сверх возможного для фронта – с такой думой шли в холодные,
плохо оборудованные цехи рабочие авиационных заводов и тех предприятий, которые находились
в одной связке с авиастроителями и поставляли им комплектующие для боевых самолетов. Если
завод имени М. В. Фрунзе делал моторы, то с завода аэродромного оборудования,
перебазировавшегося с Украины, авиационные предприятия получали узлы крепления пушек,
блочные держатели для подвески бомб, пулеметные установки. Рабочие и инженеры
«Металлиста» готовили вооружение – скорострельные пулеметы ШКАС, установки турельные,
синхронные, крыльевые. 9 ГПЗ, организовав на новом месте производство, снабжал
авиастроителей подшипниками. Без этого, как и без мотора, штурмовик не мог подняться в небо
войны.
Оценивая подвиг авиастроителей, Сергей Владимирович Ильюшин сказал: «Он совершен
потому, что люди защищали свое Отечество и верили в Победу».
Авиационные заводы теснее других предприятий были связаны с фронтом. Летчики-
фронтовики прямо на заводе получали боевые машины и на них улетали на фронт. Рабочие из
первых уст узнавали, что нужно для победы. Заводские ремонтные бригады помогали
восстанавливать боевую технику непосредственно в боевых частях, там, где базировались и
поднимались в небо самарские штурмовики. От Сталинграда до фашистского логова прошла с