– Как в горах, – задумчиво сказал он, вспоминая о чем-то своем.
– А ты что, в горах бывал? – спросила его Оксана, которая, наоборот, шла, опустив голову и всматриваясь в тропинку, чтобы не ступить в грязь.
– Да так, в молодости… Туристом…
– Ладно старить себя прежде времени. «В молодости»… Старец нашелся. Можно я тебя под руку возьму?
И, не дожидаясь Мишкиного согласия, легко просунула свою ладошку под его богатырскую руку.
– Только не думай ничего такого, – шмыгнув носом, сказала Оксана. – Шибко темно, а я в темноте плохо вижу.
– Как же ты замуж собралась, раз плохо видишь? – хохотнул Мишка.
– Во-первых, одно другому не помеха, – тут же отпарировала Оксана, – а во-вторых, я замуж не спешу. Сам видел, какие у нас в деревне женихи.
– Женихи как женихи. Что у вас, что у нас, – Мишка не переставал любоваться звездной красотой. – Везде одинаковые. По молодости у всех дурь, а семьей обзаведутся – глядишь, людьми становятся. Пеленки, распашонки, детишки, заботы разные…
– А сам чего? – осторожно взглянув на него, спросила Оксана. – В бобылях, поди, решил остаться? Или впрямь в монахи? Только ты не обижайся. Интересно просто.
– Чего обижаться? – хмыкнул Мишка, тоже взглянув на Оксану. – Ты по-простому спросила, а я по-простому отвечу: не знаю. У одних как-то все просто: родился, крестился, учился, женился… Ну, армия перед тем, конечно. Пацаны должны пороху понюхать. Я так считаю. Домой возвращаются другими, не теми, кем до этого по деревне шлялись. Не без того: погуляли малость, пошалили на воле – и пора, как говорят, честь знать. Мои годки уже все поженились, кое-кто успел даже по второму заходу. Один я задержался. Да только так думаю: сначала в себе разберусь. Уж больно много вопросов в душе накопилось.
Некоторое время они шли молча, думая каждый о своем. Оксана все так же опиралась на Мишкину руку. Он чувствовал ее близость, упругую девичью грудь под своим локтем, улавливал приятный запах ее тела.
– Далеко еще? – он решил прервать неловкое молчание.
– Не очень, – не сразу ответила Оксана, то и дело цепляясь за Мишкину куртку, чтобы не споткнуться. – Сейчас кладбище, потом перелесок, а за ним Игнатовка.
– Кладбище? – переспросил Мишка.
– Что, боишься? – рассмеялась Оксана. – А по тебе не скажешь.
– Я свое отбоялся, – хмыкнул Мишка.
Впереди действительно показались старые покошенные кладбищенские кресты.
– Хочешь анекдот, чтобы веселее было идти? – спросил Мишка и тут же начал рассказывать:
– Короче, идет одна дама мимо кладбища. Ну, как мы с тобой сейчас, только она сама. Идет, значит, ночь, темень, кругом ни души, ветер свистит. И вдруг видит: идет к ней какой-то мужичок.
«Вы что, боитесь?» – спрашивает ее ласковым голосом.
Та трясется, кивает головой.
«Не бойтесь, я вас провожу», – говорит весело мужичок и идет рядышком.
А та по-прежнему трясется от страха.
«Да что вы все время трясетесь? – улыбается мужичок. – Кого вы так боитесь?».
«Мертвецов», – еле выдавила из себя дама.
Мужичок рассмеялся, весело так, обнял ее за плечи и ласково успокаивает:
«А чего нас бояться?..»
Оксана вздрогнула от такой шутки, а Мишка рассмеялся.
– Ну и шуточки, однако…
Вдруг Мишка высвободил руку Оксаны:
– Погоди минутку.
Он подошел к торчавшему из могилы металлическому кресту. Рядом со старыми, заросшими бурьяном, осыпавшимися холмиками эта могилка выглядела сравнительно свежей. Подойдя ближе, Мишка увидел на кресте прибитую табличку с фотографией улыбающегося парня в форме десантника. Он потер табличку, чтобы лучше рассмотреть это лицо.
– Чечня, – тихо сказала Оксана, тоже подойдя ближе. – Жалко, хороший парень был. Не то что эти отморозки…
Он кивнула в сторону деревни.
– Они по соседству с нами жили. Он на четыре года меня старше был. Ромка…
Она о чем-то вздохнула и замолчала.
– Рвался на эту проклятую войну, словно смерть свою искал. Да и повоевал там всего ничего. Где-то в горах попали в засаду. Кто не погиб на месте, тех боевики в плен взяли. А потом забили до смерти. Да еще выкуп за каждого просили. Удалось договориться, чтобы отдали наших ребят похоронить по-человечески…
Она подошла к самому кресту и вгляделась в фотографию.
– Ромка… Ромчик… Все девчонки по нему с ума сходили. А он одно в армию. В десантуру.
– Такое там часто случалось, – Мишка не спешил уходить. – Поди, каждый день наших пацанов паковали в «цинк».
– Откуда знаешь? Тоже, что ли, побывал там?
Мишка ничего не ответил, а только погладил фотографию незнакомого ему солдата.