– А что, до сих пор мало их наделала? – спросила Ольга, сидя на месте кучера и легонько подхлестывая прутиком старую кобылу. – Не надоело еще шалить?
– Не-а, сладко потянувшись, ответила Марина. – Такое не может надоесть. Разве что когда старухой буду, но даже на старуху, как тебе известно, иногда тоже бывает проруха.
– Тогда зачем в монастырь шла?
– А затем и шла! – вдруг резко оборвала она Ольгу. – Некуда было идти, вот и приперлась сюда, наслушавшись сказок про их райскую жизнь.
Марина спрыгнула с подводы и пошла рядом.
– Мы на Урале жили, в таежной деревне, – немного помолчав, она снова перешла на мирный тон. – Хотя жили – это слишком громко сказано. Хлеб да каша – пища наша. Батяня – земля ему пухом! – все до копейки пропивал. А однажды так набрался, что и не заметил, как сгорел вместе с хатой, где спали мать и мой младший братишка. Даже не успели проснуться. Все сгорели. У нас там хаты деревянные, из смолистой сосны. Если полыхнет – успевай только ноги уносить. Одна печная труба остается. А от нашего дома и трубы не осталось. Вот и подалась я к родной тетушке, потому что родни больше нет. Богомольная до крику. Стала меня сватать в монашки: иди да иди, там так здорово, все святые ходят. Я и пошла. Только теперь понимаю, что она просто хотела от меня избавиться, как лишней обузы, потому что у самой в хате хоть шаром покати. Наслушалась ее песен на свою голову. Только из меня монашка, как…
Марина на мгновение замолчала, подыскивая подходящее сравнение, и неожиданно громко рассмеялась:
– Как из слона пташка!
Ольга тоже спрыгнула с подводы и кинула вожжи на сиденье. Лошадь хорошо знала дорогу и послушно сама шла к роднику.
– Я вот давно присматриваюсь к тебе, – Марина слегка обняла Ольгу, – вроде, не глупая ты, не уродина. Ну, скажи честно: какого лешего сюда притащилась, а? У меня дом сгорел, все пошло пропадом, деваться некуда было, а у тебя что?
– А я на зоне была, – спокойно ответила Ольга. – Может, отсиживаюсь тут, днем воду вожу, а по ночам банки граблю?
– Ой, ой, только не пугай пуганых! – отмахнулась Марина. – У меня дружок детства есть, тот везде успел побывать: сначала в детской колонии, оттуда прямым ходом во «взросляк»[22] на курсы повышения бандитской квалификации. И не побоялись с такой характеристикой его еще в армию призвать. Не знаю, сколько он там служил, как опять на тюремные нары: попал в дисбат[23] за то, что какому-то важному офицерскому чину скулу набок своротил. Не успел оттуда возвратиться, волей полной грудью подышать, как обчистил с дружками сельповский магазин – и прямым ходом по этапу в дом родной, тюрягу.
– Да никто тебя не пугает.
– Так-то оно лучше, – Марина снова обняла Ольгу. – Вот я и говорю, что и не глупая ты, а тоже в монашки подалась. Не понимаю. Или какая тайна есть?
– Есть, – Ольга тоже обняла Марину, улыбнувшись ей. – Есть одна страшная, очень страшная тайна для одной маленькой–маленькой компании.
– Олечка, родная, расскажи. Я ведь тебе душу свою открыла и еще кое-что расскажу, если и ты со мной откровенной будешь. Ну, давай, как там на зоне говорят: «колись» быстрее!
Ольга рассмеялась:
– Да я пошутила. Нет особо никакой тайны.
– Особой нет. А какая-то есть?
– Никакой нет. Просто когда сидишь в камере несколько лет и смотришь на небо в крупную клеточку, то о многом начинаешь по–новому думать. Жизнь по-другому воспринимаешь. Ощущаешь не так, как на воле.
– Ну и что из этого следует? – вопросительно посмотрела Марина.
– То и следует, что мы не живем, а проживаем свою жизнь: день за днем, год за годом, пока нас не упакуют в деревянный ящик.
– Мудрено изъясняешься, прямо как философ. Я не врублюсь.
– А ты врубайся, подруга, – Ольга задумалась, собираясь с мыслями. – Вот как мы, к примеру, живем, чего ищем для своего счастья: достатка, удовольствий, развлечений. Так?
– Предположим, так, – уклончиво согласилась Марина. – Еще здоровья ищем, много чего ищем. Мужика хорошего ищем!
И загорланила на весь лес:
А я люблю военных,
красивых здоровенных,
еще люблю крутых
и всяких молодых!..
И рассмеялась так же громко и заливисто.
– А жизнь, – Ольга даже не улыбнулась в ответ, оставаясь со своими мыслями, – это, подруга, куда больше и сложнее, чем богатство, здоровье, удовольствия разные. Жаль, что все это начинаешь понимать лишь после того, как наделаешь много глупостей или в один миг лишишься всего: богатства, здоровья, кавалеров – всего и сразу! Тогда начинаешь на белый свет иначе смотреть и видишь там много чего такого, о чем раньше и не задумывалась.