В ответ Марина снова заливисто рассмеялась:
– Нет, Олька, ты, видать, все же малость – самую малость – шлепнутая в голову. Монастырь-то тут причем? Какого лешего ты сюда пришла?
– Знаешь, Маринка, если бы все в нашей жизни было просто и ясно, то и не было б нужды в расспросах: отчего да почему. Разве не так? Мне хорошо и спокойно тут. Я нашла свой смысл жизни, а другого мне не надо.
– Вот и…! – Марина отошла от Ольги. – Тоже, видать, наслушалась бабушкиных сказок. А с меня хватит! Я еще тут малость поживу, до холодов, а там…
Марина выбежала вперед лошади и закружилась перед нею в вальсе:
Там, где Амур свои волны несет…
И, продолжая вальсировать с воображаемым кавалером, добавила:
– Поеду я, Олечка, в родную сторону, только еще дальше за Урал, аж на Дальний Восток, с моим суженым–ряженым.
– С кем-кем? – изумилась Ольга. – Ты что, замуж собралась? Когда ж ты успела?
– Дело, Олечка, не в том: замуж – не замуж. Главное – чтобы любовь была. Настоящая любовь. А это такая сила! Такая силища!..
– Какая любовь? Какая еще любовь? Ты что, с ума сошла? – Ольга не переставала изумляться, глядя на Марину.
Та вдруг быстро подбежала к ней и пристально посмотрела в глаза:
– Никому не проболтаешься?
– Чем тебе поклясться?
– Не надо мне твоих клятв. И так вижу: девчонка ты верная, языком молоть не станешь.
И Марина перешла почти на шепот, то и дело оглядываясь по сторонам, словно за ними мог кто–то следить и подслушивать в этой глуши:
– Есть у меня одна зазноба: офицерик–морячок. Я его когда впервые возле нашего родника увидела, то чуть языка не лишилась. Моряк в лесу! Потом взяла себя в руки и перешла в наступление. Спрашиваю его: «Скажите, служивый, каким это ветром ваш крейсер в нашу речушку занесло? Или вы тут на подводной лодке раков ловите?» А ему, видать, тоже палец в рот не клади, отвечает: «Мадам, крейсера и подводные лодки плавают, где воды немного побольше и поглубже, чем в здешних лужах. Там же бороздит океанские просторы один скромный пограничный корабль. Моя же задача, как офицера морского спецназа, состоит в том, чтобы с помощью этой посудины вылавливать всякий непрошеный сброд: контрабандистов, нелегалов-перебежчиков, наркодельцов и прочих нарушителей, которые ищут приключений вблизи наших государственных границ». Короче, классно мы с ним так побросали словечками друг в дружку, а на прощанье он предложил мне новую встречу: как поется, на том же месте, в тот же час. Я ему тогда тоже открыла одну страшную-престрашную тайну…
И Марина снова звонко запела:
Удивительный вопрос:
Почему я водовоз?
Потому что без воды –
И ни туды, и ни сюды!
– А что потом? – ошарашенная таким рассказом, Ольга остановилась, пока подвода с бочкой продолжала тихо скрипеть в сторону родника.
– А потом? – Марина сделала глубокомысленную паузу, набирая грудью воздух. – А потом – суп с котом! Потом он, как истинный джентльмен, предложил бедной девушке руку и сердце.
– А он что – холостой?
Марина опять рассмеялась:
– Холостыми только патроны бывают. А он галантный мужчина, способный на высокие чувства. А кто он по паспорту – с клеймом загса или без клейма – мне, признаться честно, по барабану. Я его не спрашивала об этом, а он мне не рассказывал. А если б и рассказал, то все равно наврал с три короба. Да разве в этом ключ нашего бабского счастья? Женат – не женат, обручен – разведен… В командировках они все неженатые. Приедем на место – там и разберемся во всем.
– На какое место? – Ольга все еще не верила Марине.
– В тихоокеанскую гавань, где стоит на якорях тот самый корабль, на котором мой Вадимчик ловит разных там шпионов, диверсантов, лазутчиков и вытряхивает из них наркоту, валюту, золото, камушки. Кумекаешь? А Вадик парень хоть куда, кое-что к его ручонкам шаловливым прилипает. Такой орел может целый гарем содержать: и прокормит, и оденет, и на любовь не поскупится.
– А кем же ты в этом гареме будешь? Какой по счету? Ты об этом подумала?
– Плевать на все! Хоть будет что вспомнить. Я не такая наивная, какой, может быть, тебе кажусь. Своего тоже не упущу, будь спок. А с хорошим приданным всегда себе кобеля породистого смогу найти.
– Ну и ну! – еще больше изумилась Ольга. – Если ты кобелей ищешь, то сама кто будешь?
– Говорю, плевать на все! Молодость улетит, как птицы на юг. Мне уже под тридцать, а что имею в этой скотской жизни? Кровать прабабушкина, и та не моя. Вот эту бочку и телегу скрипучую, да коняку вонючую. Что еще? Ни пожрать вволю, ни поспать всласть. «Паки, паки…». А что дальше? Что еще кроме этого «паки»? Ни кола, ни двора, ни семьи, ни любви. Я в своей жизни ничего не видела, кроме вечно пьяного папаши, драк да матюков. Я от такой житухи поначалу в город убежала, в училище, а там свой «культпросвет». Так что с меня хватит. Может, сама судьба дает мне шанс хоть немного пожить по-человечески, так с какой стати его упускать?