Ольга спокойно смотрела в глаза Ревазу.
– Мы решили продолжить дело нашего дорогого Артура. Если бы ты видела, какой мы ему поставили памятник! Ленин позавидует! Черный мрамор из Италии привезли, оттуда же мастеров вызвали. Мы уже многое сделали, в большие долги влезли, надеялись, что ты нас поймешь.
Ольга решительно освободила руку и пошла к монастырю.
– Мне этот базар уже надоел, – вдруг услышала она чужой голос и обернулась. К ней шел незнакомец с типичным лицом азиата.
Неожиданно между ними встала Марина:
– Рашид, ты ведь обещал, что все будет мирно и тихо.
– Так все и будет: тихо и мирно, – осклабился он и злобно добавил:
– Пошла в машину и оттуда не высовывайся!
– Успокойся, Рашид, мы сами во всем разберемся, – Реваз тоже подошел ближе и тронул азиата за плечо. Тот встрепенулся и схватил Реваза за грудки:
– Меня не успокаивай, а лучше думай, чем долги возвращать будешь. Или ждешь, когда я тебя со своими моджахедами познакомлю?
Он злобно сверкнул глазами, с силой толкнул Реваза к машине и снова повернулся к Ольге:
– Говоришь, новую жизнь решила начать? Говоришь, святой стать решила, праведницей? Сейчас мы проверим, на что ты годна…
Подойдя вплотную, азиат резким движением сорвал с Ольги шерстяной платок, распахнул пальто и разорвал на груди кофту.
– А ну с ними с себя это! – и он показал пальцем на висевший там маленький серебряный крестик.
Ольга запахнула пальто и попятилась назад, творя про себя молитву.
Азиат тут же подскочил к ней и снова обнажил ее грудь.
– Сними с себя это и выброси. Третий раз повторять не буду.
В его словах и взгляде Ольга чувствовала неподдельную угрозу.
– Рашид, не забывай: это наша сестра! – Реваз опять сделал попытку вмешаться.
– Мразь она, а не сестра. И вы такие же мрази. Не возвратишь долги в срок – всех порежем. Ты нас знаешь.
– Так что, – он продолжал наступать на Ольгу, сверля ее колючим раскосым взглядом, – снимешь сама или тебе все же помочь? Выброси его – и можешь мотать в свой дом престарелых. Я тебя отпущу, даю слово мужчины.
– Сделай, о чем тебя просят! – крикнула уже из джипа Марина.
Ольга неожиданно рассмеялась, вспомнив, как те же слова Марина кричала ей, когда они были вчетвером на берегу реки.
– А ты и впрямь веселая монашка, – азиат дышал ей прямо в лицо.
Он резко дернул за шнурок, на котором держался крестик, порвал его и бросил в сторону.
– Я сейчас своими руками прибью тебя точно так же, как прибили твоего Бога. Клянусь, я сделаю это, как уже делал не раз!
Азиат уже не просто сверлил Ольгу своим колючим взглядом, а был действительно готов разорвать, растоптать ее на месте.
Ольга посмотрела в сторону Реваза, который стоял возле джипа, подняв воротник своей меховой куртки и потупив взгляд.
– Эй, лицо кавказской национальности, – окликнула она его, – заступился б за родственницу!
– Он теперь пусть за себя заступается, а с тобой отдельный базар будет, – азиат не говорил, а злобно шипел, сверкая глазами. – Где же твой Бог? В снегу? Под ногами? Почему Он тебя не защищает? Ну, давай, молись Ему, праведница, а я посмотрю на тебя и на твоего Бога!
Ольга молча нагнулась, подобрала блестящий крестик, зажала его в ладони и, не оборачиваясь, пошла к монастырю. Азиат вытащил из-под дубленки пистолет и прикрутил к стволу глушитель.
– Ты что?! – схватил его за руку Реваз. – Лишних разборок захотел? Лишней крови?
– Я одного хочу: чтобы ты заткнулся, – он оттолкнул руку и снял пистолет с предохранителя.
– Рашид, – взмолился Реваз, – как брата прошу: не делай этого! Зачем лишняя кровь? Она наша сестра, пусть идет. Весь базар я беру на себя! Зачем тебе ее кровь?
Азиат с усмешкой посмотрел на Реваза и вдруг резко приставил пистолет чуть выше его переносицы.
– Ты так и не понял, шакал?
– Что я должен понять? – Реваз стал бледнее снега. – Я же сказал, что весь базар беру на себя и бабки верну в срок.
– Дело не в бабках, – азиат с презрением смотрел в глаза Реваза. – Дело в другом: великая война только начинается. И кто не поймет, кому надо поклониться, будет уничтожен. Теперь ты все понял, шакал?
– Понял, – хриплым голосом выдавил из себя Реваз.
– Молодец. А она этого так и не поняла, – с акцентом сказал азиат и прицелился в затылок уходящей Ольге.
Но этого разговора между Ревазом и азиатом Ольга уже не слышала. Ветер, усиливающийся с каждой минутой, переходящий в снежную бурю, сбивал с ног, свистел в ушах. Не было слышно и выстрела, похожего на сухой щелчок. Ольга качнулась вперед, ощутив сильнейший удар в спину, прямо между лопаток. В последнее мгновение она подумала о том, чтобы случайно не выронить в снег зажатый в ладони крестик.