— Когда мы встретимся? Может, просто поужинаем где-то? – нежно сказала Фрида. – Я хочу приглашение на сегодняшний вечер. Обещают грандиозное событие для всей Италии.
— Прости, но там слишком ограниченный список гостей. Тебе пора. Милая, я позвоню, когда будет время, – бросил я, легко поцеловав ее к в губы.
Я быстро принял душ, накинул легкую синюю рубашку и бежевые шорты, очки, часы от Audemars Piguet и отправился в главный дом на завтрак.
На террасе был накрыт английский завтрак с сервизами от Villeroy & Boch, и букетом белых пионов посреди стола. Мама и отец уже сидели за столом и ожидали завтрак, Марлона еще не было, что, впрочем, не удивительно, он никогда не приходил на семейные завтраки.
— Доброе утро! – слегка улыбнувшись, сказал я. – Капучино, пожалуйста, и тост с авокадо и яйцом Бенедикт, – обратился я к нашему официанту.
—Доброе, - негромко ответили родители, не глядя на меня. Папа читал свежую газету и отчеты с работы. Мама вносила заметки в свое расписание на следующую неделю и пила кофе.
— Вчера ночью с террасы я видела высокую блондинку, идущую к гостевому дому. Скажи мне, что это был кошмар, - с нескрываемым пренебрежением сказала мама. - Твоя репутация совершенно не блестящая, в то время как управление компанией все больше переходит в твои руки.
— Я не хочу читать на первых полосах в прессе очередные неприятные новости о тебе, учитывая, что теперь они имеют все больший вес на наш бизнес и мою политическую карьеру. Себастьян, я лишь хочу, чтобы ты производил приятное впечатление на совет директоров, а самолеты с проститутками этого не делают, как и связи с разными «мутными» организациями. Если ты хочешь управлять корпорацией, ты должен ей соответствовать, - Отец сменил свой надменный тон на более дружелюбный, но всё равно от одного его взгляда на меня стало не по себе.
— Вы хотите, чтобы я стал как Бернард Маркс, затворником в своих стеклянных башнях, с идеальной репутацией и отсутствием каких-либо историй, – бросил я, листая ленту новостей в телефоне.
— Нет, мы хотим, чтобы твоя репутация стала лучше, и ты показывал семейную преемственность и серьезность в управлении делами, – ответил отец, продолжая что-то читать.
— Как вам Андреа? Странно, что Бернард с кем-то общается помимо работы – бросил я, отпивая свежесваренный кофе.
— Андреа сейчас просматривает работы, для сегодняшнего аукциона в моем кабинете – промолвил отец. – У нее отличная рекомендация и внушительный счет, хотя я никогда не слышал о ее отце, и сомневаюсь, что она сделала свое состояние на картинах самостоятельно.
— Думаю, обеспеченный любовник помог ей финансово подняться – изящным жестом мама отправила в рот крошечное пирожное. - Возможно, кто-то из друзей Маркса или просто очередной миллиардер. Ты не встречал ее раньше среди своих знакомых?
— Кажется, нет. Думаю, такие денежные суммы слишком сложно получить от миллиардера, просто, будучи любовницей.
— Деньги порождают странных любовников – поцеловав маму, сказал отец и покинул столовую.
На террасу вошла высокая девушка, в бежевой короткой рубашке, открывающей рельефный пресс, и юбке, показывающей мускулистые ноги, а ее белоснежную кожу как будто никогда не касалось солнце. Темно-каштановыми волосы чуть ниже плеч были аккуратно убраны в хвост, открывали квадратный овал лица с заостренным подбородком. Широкие темные брови обрамляли миндалевидные изумрудно-зеленые глаза, высокие скулы, тонкий нос, чуть пухлые нежно-розовые губы и крупные белые зубы. Прямая спина, уверенная неспешная походка и изящные жесты выдавали в ней аристократическое происхождение.
- Доброе утро, Андреа.
Глава 6. Пепел.
Бернад.
Андреа сильно изменилась после нашей последней встречи в Лондоне летом 2019 года на вручении магистерской степени. Цвет волос, их длинна, ушел загар, и вес уменьшился килограмм на пятнадцать, тело стало более рельефным, даже цвет глаз она сменила с синего на зеленый, а кончик носа стал более изящным и тонким. Она стала совсем непохожей на своих родителей, только некоторые жесты напоминали ее мать, а манера речи отца. Единственная деталь, напоминавшая мне о прошлом – это небольшой шрам справа над губой, виновниками которого были мы с Нейтом.
Открыв дверь дома, я попал в стеклянную гостиную с белым диваном, креслом и бетонным столом, вдалеке виднелась такая же белая кухня без верхних ящиков, на которой никогда не готовили, скорее она была частью декора. На стенах красовались подаренные от различных благотворительных организаций рисунки детей: от моих портретов до абстрактных пейзажей и натюрмортов. В гостиной уже стоял десяток работ Климта, думаю, они будут отлично сочетаться с несуразными и весьма забавными рисунками детей. Развешивая и открывая работы, я вспомнил тот день, который мечтаю забыть, но никогда не смогу.