Нас встретил прекрасный белый зал с причудливой разноцветной лепниной, вдохновленной поднебесной. В зале для ужина уже были расставлены столы с белыми скатертями и букетами красных пионов. Полным ходом шло дальнейшее украшение пространства, перевешивали портьеры, расставляли стулья, натирали фамильное серебро позапрошлого века и выбирали бокалы от Lalique по их звучанию. Из окон открывался живописный вид на парк с фонтаном и цветами.
У окна в зале я заметила фигуру высокого статного мужчины. Он был в замшевых бежевых лоферах, одетый в светлую льняную рубашку и шорты. Со спины он напоминал классического расслабленного итальянского жигало. От него шел аромат чистоты и цитрусовых, я сразу узнала этот аромат от Serge Lutens. Бернард Маркс, я никогда ни с кем его не спутаю. Повернувшись, я увидела такое знакомое мне лицо англичанина, которое всё же изменилось с нашей последней встречи. Бернард стал мужественнее, серьезнее, но его удивительно голубые глаза никогда не менялись и смотрели все также с теплотой. Хотя пятнадцатого июля ему исполнится всего тридцать пять, его каштановые волосы уже тронула седина.
– Андреа, познакомься это Бернард Маркс, один из богатейших людей в мире. При желании он сможет купить на завтрашнем ужине не только все произведения искусства, но и всех гостей, – сказав это, Жизель с интересом взглянула на меня, и я напряглась.
– Добрый день, Андреа. Надеюсь, я не помешал? Жизель, рассказала о вашем приезде, и я захотел лично встретиться с вами еще раз. Ваша прошлогодняя работа для меня в Гамбурге по подбору коллекции современного искусства, вдохновляет меня по сей день, – Маркс протянул мне раскрытую ладонь, и я осторожно вложила в неё свою руку.
– Я просто…просто не ожидала вас здесь увидеть. А давно вы приехали на Капри? – мои слова прозвучали грубовато, но по его лицу невозможно было понять, что он на самом деле думает.
– Бернард, приехал около трех дней назад, и еще не был ни на одном званном ужине, – улыбнувшись, произнесла Жизель.
Приехал на следующий день, как я купила билеты и дала согласие лично курировать этот аукцион. Не думаю, что это произошло случайно, я не верю в совпадения.
Зазвонил телефон, и Жизель, виновато улыбнувшись, направилась в сторону выхода.
– Мне нужно ответить…это, наверное, по поводу завтрашнего ужина, - произнесла Жизель, закрывая за собой дверь.
– Бернард, что ты здесь делаешь? Ты не должен был здесь появляться. Ты ведь здесь только ради одной фразы, верно? – прищурившись, словно целясь, спросила я.
– Беатрис, ты плохо меня знаешь, – устало ответил он, – Ради пары фраз и вернуть тебя обратно в Лондон, Нью-Йорк, Амстердам, но как можно дальше отсюда.
Глава 2. Сомнения.
– Бернард, не называй меня этим именем, ты лучше всех знаешь: та, что его носила давно уже умерла. У меня есть слишком много вопросов к этому месту, на которые ты не хочешь дать мне ответы. Последний раз я видела тебя три года назад в Лондонском Университете Искусств на вручении моей магистерской степени, и только потому, что ты был почетным благотворителем. На звонки и мои вопросы ты никогда не отвечал, все что я видела пополнение моего счета через твой Люксенбуржский офшор, – в моем голосе проскользнули ледяные нотки, но лицо оставалось спокойно, зато глаза теперь смотрели жёстко, а в глубине их таилась едва различимая боль. – Мне пора, – бросила я, направляясь к выходу.
Бернард поймал мою руку, сжал в своей, внимательно глядя в глаза. На лице его отразилось беспокойство, чуть сдобренное раздражением. Я много лет не видела его лицо так близко. На миг я почувствовала себя в беззаботном детстве, ведь он единственный человек, который еще там был. Несколько секунд Бернард пристально вглядывался в мое лицо, словно пытался понять, что кроется за моими словами.
– Я защищаю, прежде всего, тебя от себя самой, от ядовитых мыслей, разрушающих твой разум, от глупых вопросов, - я попыталась вырваться, но Маркс не позволил. – Если ты начнёшь войну и продолжишь свои поиски, Левальд могут узнать кто ты на самом деле. Они уже проверяли досконально твои счета и биографию, историю работ и связи с различными организациями от благотворительных до конного и теннисного клубов. Андреа, у тебя есть все для идеальной жизни…мне будет жаль, если она попадёт под разящий топор возмездия. Ты все, что осталось от Нейта и семьи.