– Да, я знаю, – быстро проговорила я, вырываясь из его руки.
Дверь позади нас лязгнула и в зал, стуча каблуками, вернулась Жизель.
– Андреа, последние работы из Лондона только что доставили, у тебя как раз будет время их просмотреть перед сегодняшним ужином у мистера и миссис Левальд. Адрес я выслала тебе на почту – мягко сказала девушка, крутя в руках телефон.
– Благодарю, Жизель, останется даже время привести себя в порядок, - как ни в чём не бывало, улыбнулась я. – Мы обсуждали с мистером Марксом его удивительную коллекцию Густава Климта, если я не ошибаюсь около двадцати работ.
– Жизель, оповести мистера и миссис Левальд, что я так же буду присутствовать на этом ужине. Во-первых, мне пора открывать сезон светской жизни, а во-вторых, они задолжали мне ужин в прошлом году, – немного наиграно улыбнувшись, произнес мужчина.
Эта просьба слега удивила Жизель, но Бернард явно даже не ожидал от нее ответа. Он довольствовался двумя-тремя вылазками на вечеринки и званые ужины в месяц, и человеческих пороков, увиденных им, хватало, чтобы презирать весь людской род до следующего выхода в свет.
– Я заеду за вами, мисс Шарп, около восьми, мое поместье соседствует с домом семьи Левальд, – промурлыкал Бернард. – Жизель, кстати, я сейчас возвращаюсь на остров, могу вас с удовольствием подвезти.
– Да, отлично мне как раз уже пора возвращаться, есть еще много нерешенных вопросов по завтрашнему аукциону. И мы больше не будем утомлять своими разговорами Андреа. До вечера, – улыбнувшись и кивнув вошедшему в зал декоратору, промолвила девушка.
Когда Жизель отошла, я бросила взгляд за окно, и увидела, как на залитом солнцем дворе уже разгружают деревянные продолговатые короба с последними доставленными картинами.
– У меня нет коллекции Климта, – шепотом произнес мне на ухо Бернард.
– Купи, – едко бросила я.
Как бы я ни старалась взять себя в руки, эмоции не подчинялись мне, даже во время рабочей рутины. Чувство, что Бернард прав, не покидало. По всему музею появилась охрана, проверяли сигнализацию и камеры. Несколько часов я сверяла списки картин со штампами на деревянных коробках, проверяла их состояние, просила расставить их в точном порядке с показом, настраивала температуру в хранилище, еще раз сверяла списки приглашенных и их рассадку.
Моим любимым и самым первым аукционом был Phillips de Pury & Company в Женеве, я только окончила Университет искусств в Цюрихе на степень бакалавра. На Christie's в этом году я лишь ассистировала, но он проходил в Нью-Йорке и обещал остаться самым крупным в этом году. Проводить завтрашний аукцион будет мистер Берретинни, известный миланский коллекционер, но он прибудет только к открытию вечера.
Я не заметила, как солнце начало клонится к закату, и мне пора было ехать в отель, готовится к ужину в доме Левальд. Лето в Италии прекрасно: чистое небо над головой с первыми зёрнами звёзд, лёгкий тёплый ветерок и запах цветущей магнолии, – всё это сулило приятный вечер.
До отеля я добралась быстро. В номере меня поджидал прохладный душ и муки выбора наряда для ужина. Растормошив, так бережно собранный моей помощницей чемодан я остановилась на платье от Markarian, цвета слоновой кости с мелкими цветами, корсетом в стиле Марии Антуанетты, длиной до щиколотки и разовыми бантами вместо лямок, оно как не стать лучше подходило под итальянский вечер. Не зря платья этой фирмы носят королевские особы. Простые золотые босоножки от Stuart Weitzman, все-таки мне хотелось немного ходить, и серебристый клатч от Oscar de la Renta. Уложить красиво волосы самой не получилось, оставила просто легкие распущенные локоны, а в макияже небольшой акцент на губы. Когда я пыталась найти, хоть что-то из своих украшений, раздался телефонный звонок.
– Жду внизу, – спокойно произнес Бернард.
Выходя из отеля, я ожидала увидеть самый новейший эксклюзивный автомобиль, но там был лишь голубой мотороллер Vespa. Я в тот же момент осознала ошибку с выбором платья, но маленькое путешествие обещало быть необычным.