Меня встретил Бернард в черной льняной рубашке с закатными рукавами и черных брюках, на руке у него красовались часы Patek Philippe 1962 года и несколько несуразных фенечек и браслетов от различных благотворительных организаций. Он выглядел более расслабленно чем во время наше полуденной встречи в музее. В руках он держал небольшую коробочку от Graff. Каждый мой день рождения я получала от курьера такую коробочку, правда почти ничего не носила, только тонкую золотую цепь на руке из прошлой жизни. Я отдавала все украшения в банковскую ячейку на хранение, кататься в Лондонском, а тем более Парижском метро с двадцатью каратами на пальце весьма глупо.
– Что ж, - я непринуждённо засмеялась, внезапно став милой и открытой девушкой, какой была крайне редко, – на мне конечно красивое нижнее белье, но тебе все равно придется отвернуться, - сказала я, подходя ближе и осматривая необычное транспортное средство.
– Ты выглядишь… – он замялся на миг, – великолепно. Я, лишь немного, – Бернард слегка усмехнулся, – добавлю сияния, ведь этот вечер так важен для тебя.
Глава 3. Наследие.
– Закрой глаза и протяни руку,- загадочно произнес Бернард, - я знаю, ты смотрела почти такую же модель на сайте Graff. Он надел мне на руку теннисный браслет Emerald Cut.
– Ты все так же следишь за мной, как в детстве? – с легким недовольством произнесла я. – Но за подарок благодарю, уверенна миссис Левальд оценит.
– Просто беспокоюсь за твою безопасность. Думаю, нам пора ехать, а тебе как-то сесть на этот чудной транспорт, – с небольшой усмешкой сказал Бернард.
В воздухе стоял завах цветка апельсинового дерева и моря. Старинные домики с арками и винными погребами, лимонные рощи. Дорогие бутики перемежаются с маленькими ремесленными лавочками. Улочки на Капри такие узкие и безлюдные, с поворотами и уклонами, они для обычных автомобилей не приспособлены. Я уже и забыла как тут прекрасно именно в начале лета.
Дом Левальд стал заметен почти сразу, как только мы тронулись вверх по склону, он расположен в одном из самых удачных мест острова, на возвышенности, с которой одновременно видна панорама моря и крыши маленьких уютных итальянских домиков, спускающихся каскадом к морю. Снаружи дом почти не изменился за двадцать лет. Он так же прекрасно сочетается со всей архитектурой самого острова. Двухэтажный особняк белого цвета окружал сад с оливковой рощей, апельсиновыми и лимонными деревьями. Особняк построил для себя американский художник-символист Элих Веддер. Впоследствии виллу купил отец нынешнего главы семейства Левальд французский аристократ и покровитель знаменитого британского писателя Дэвида Герберта Лоуренса. Рядом с домом находятся ещё два коттеджа, один используется как спа-зона, второй как гостевой. Чуть выше дома Левальд виднелся ещё один коттедж. Коробка из стекла и металла, в которой обитал Бернад Маркс, плохо соответствует пониманию уютное семейное гнездышко, но, возможно, именно такое жилище полагалось человеку, сколотившему невероятное состояние на современных технологиях и предпочитавшему одиночество.
Всю дорогу до величавого поместья я прокручивала в голове все слова и даже улыбки, которые собиралась адресовать хозяевам поместья. Припарковав у входа мотороллер, мы поднялись по ступеням и прошли сквозь цветущий сад и оливкою рощу. Дверь нам открыл дворецкий, приглашая в просторный светлый зал с белым мраморным полом, высокими арками и громоздкой винтовой лестницей из бетона. Справа от входа виднелась просторная гостиная и большая кухня.
– Здравствуй, Бернард – пожимая руку мужчины и чуть приобняв его, Себастьян взглянул на меня. Его взгляд остановился на мне, и широкая улыбка на его лице потускнела, но лишь затем, чтобы через секунду снова лучиться искренней радостью. – Представишь нас?
– Это галлерист завтрашнего вечера, Андреа де Шарп. Так же она успешно работала над моей коллекцией искусств, - слегка надменно произнес Бернард.
– Приятно познакомится мисс Шарп, – скользнув любопытном взглядом, ответил Себастьян.
– Благодарю за приглашение и возможность поработать с вашей семьей – ответила я, протягивая ему руку.
– Зря Бернард прятал от нас такое сокровище как вы, – протянул он, не выпуская моей ладони из своих пальцев. – Бернард, мисс Шарп, прошу проследовать на террасу, оттуда открывается чудесный вид в это время суток.
Неохотно прервав наше рукопожатие, Себастьян направился в сторону террасы, приглашая нас проследовать вслед за ним. Он был высоким, чрезвычайно стройным мужчиной тридцати лет, с взъерошенной копной темно-каштановых волос. Густые брови, небрежная щетина и острые скулы, карие глаза с лукавым прищуром и загорелая кожа - так бы изобразил его портрет художник. Он не был типичным красавцем, но был чертовски обаятельным. Лаконичная черная футболка и кожаная куртка с узкими черными брюками и казаками от Isabel Marant выдавали в нем бунтарский дух и любовь к моде. Из-под футболки на шеи и груди выглядывала необычная татуировка. Себастьян был типичным представителем золотой молодежи. Роскошная коллекция машин, вечеринки во всех точках мира с огромным количеством алкоголя и запрещенных препаратов, самолеты эскортниц - все это было обыденностью его жизни.