– Расскажите, немного о себе и своей семье, Андреа, вы, как Марлон, предпочли учиться в Лондоне, а не в Нью-Йорке, – с ноткой пренебрежения спросила Грейс.
– Да, я предпочла получить степень в Лондоне, чтобы быть ближе к отцу, к сожалению, он уже тогда тяжело болел и вскоре скончался в нашем доме под Нантом. Моя мать умерла при родах, я единственный и весьма поздний ребенок. Обучалась в частной закрытой школе в Люцерне, отец чрезвычайно опекал меня, – ответила я.
– Соболезную, это, наверное, тяжело, всегда быть одной, – женщина скользнула любопытным взглядом по мне, поднеся бокал с красным вином к губам – Андреа, скажите, о какой картине в своей коллекции вы мечтаете?
– Наверное, Эдуард Мане «Бар Фоли–Бержер», – мягко ответила я, пригубив шампанское.
Миссис Левальд немного усмехнулась. Женщина склонила голову, разглядывая меня, и возникло неприятное чувство, будто она видит меня насквозь.
– Бернад, вы закончили ремонт в своем особняке? Когда мы сможем поздравить вас с новосельем, если вы вообще собираетесь там бывать, – с сомнением сказала Грейс и снова посмотрела на меня. – Андреа, семнадцать лет назад на месте особняка Бернарда проживало семейство Шепард. Вся семья из четверых человек погибла в авиакатастрофе. Их частный самолет разбился у итальянских Альп. Спустя месяц их поместье сгорело по неизвестной причине. Наследников у семьи не осталось, а мистер Шепард, отец погибшего главы семейства, был весьма преклонных лет и оставшуюся часть наследства передал Бернарду, лучшему другу сына мистера Шепарда - Натаниэля. Наша семья дружила с Шепардами, это была невосполнимая утрата.
– Миссис Левальд, не заставляйте меня вспоминать об этом. Поместье – дань памяти Натаниэлю. – без тени дружеского участия отрезал он, невзначай взглянув на меня, – Себастьян, я видел тебя в списках инвесторов в проекте Оливера Рипли в Омане. Как вы познакомились?
– Мы познакомились на спарринге по теннису в Ницце. Андреа, кстати, не хотите составить нам компанию в завтрашнем утреннем миксте, у меня как раз нет пары. – Сказал Себастьян, глядя на Жизель и Марлона. – Бернад, я буду рад сыграть так же с тобой.
– Отличное предложение, я с удовольствием составлю вам компанию, правда мой уровень тенниса весьма отличается от профессионального, – на моем лице играла самая доброжелательная улыбка.
– Андреа, если не ошибаюсь, твой бывший молодой человек обладатель двух кубков Большого шлема, предполагаю, он немного научил тебя играть, – сухо добавила Бернард, дежурно улыбнувшись мне одними уголками губ. – Я, пожалуй, откажусь. Утром запланировано важное совещание.
– Бернард, вы внимательно следите за личной жизнью, Андреи, – едко добавила миссис Левальд.
– Я лишь один из спонсоров турниров Большого шлема, как и Формулы-1. Профессиональная необходимость быть в курсе событий, – отрезал Бернард.
– Бернард, во вчерашнем списке Forbes ты на шестнадцатом месте, – спокойно проговорил Себастьян, делая большой глоток виски. Алкоголь обжёг горло, и он немного поморщился. – В этом году акции технологичных гигантов выросли необычайно сильно от Tesla до TSMC.
– Предполагаю, уже семнадцатый. Сегодня были неожиданно крупные растраты. – Вставил Бернард, кинув быстрый взглянув на меня.
Вечер продлился еще около двух часов, сменялись одно средиземноморское блюдо другим. Светская беседа лилась рекой. Себастьян рассказывал о своих новых обязательствах в бизнесе семьи, глава семейства мистер Эжен все больше был занят политикой. Миссис Левальд рассказывала о благотворительных проектах и светских раутах. Весь вечер я ловила неоднозначные взгляды Себастьяна на себе. Марлон и Бернард договаривались о гонках друг с другом в Монако. Ужин заканчивался, и мы с Бернардом проследовали к выходу, поблагодарив семью за приятную беседу и еду от одного из лучших итальянских шеф-поваров, который часто готовил для их семьи.