— Хорошо, — он утвердил программу своей подписью. — Надеюсь, ты не разоришь казну?
— Не беспокойся, — Герберт просиял белозубой улыбкой и упорхнул.
Очередная проблема. Как уследить за расходами, если Игрейна наверняка сделала для Герберта дубликат ключа от сокровищницы? Алиас посмотрел на пролетающих мимо окна сов и подумал, что не отказался бы поменяться с Джаретом местами.
Это было совсем непохоже на картины в Зеркале Памяти. Джарет плыл сквозь время, а оно проходило сквозь него. Вокруг были дикие земли, живо напомнившие ему Эринию. И не смолкая звучала песня тростниковой флейты. Под нее плясали камни и складывались в витиеватый узор. Линии узора поднимались вверх, становясь стенами. А вокруг них просыпались валуны и открывали глаза.
«Ты старше троллей?»
«Получается, что так».
Флейта замолкла вдали. Вместо нее загремели каменные барабаны войны с невесть откуда пришедшими гномами. Потом стихли и они. Мир был поделен. Потянулись долгие века покоя, который нарушали лишь редкие скитальцы. Джарет с восторгом рассматривал каждого — настолько необычными они были. И каждый приносил что-то в дар Лабиринту. Чаще всего — себя.
«Откуда они?»
«Из разных мест. Вселенная велика».
А вот и первые эльфы. Джарет злорадно улыбнулся.
«Так и знал, что шиповник — не просто растение».
«Полынь — тоже. Но она не прижилась в Подземелье. А жаль…».
Все больше гостей появлялось из Верхнего мира. Изредка в Лабиринт заходили люди, но чаще всего — эльфы.
«Узнаешь? Это твой отец».
«Он никогда не говорил, что прошел тебя!»
«А он и не прошел. Мы договорились».
Джарет с недоверием смотрел на молодого эльфа с буйной копной платиновых волос. Хитрые голубые глаза, широкая улыбка. Джарет помнил отца совсем другим. Оказывается, Оберон превосходно пел. И играл на флейте.
«Ты похож на отца».
«Разве? По-моему, Алан похож на него гораздо больше».
«Не внешне. Мы с ним встретились еще раз. Гораздо позже. Он изменился. Стал, как Алан сейчас. Мне не понравилось».
Поток времени замедлился и замер.
«А дальше?»
«Не спеши».
Джарет снова почувствовал запах полыни. Совсем рядом флейта играла какой-то неровный мотив. Джарет лениво скосил глаза. Флейта была зажата между камнями, и на ней играл ветер. Лабиринт лежал рядом и жевал ветку полыни. У Джарета даже зубы свело.
«Горько же!»
«Приятно, — возразил Лабиринт. — Попробуй».
«Спасибо, воздержусь, — Джарет посмотрел на небо. Созвездия изменили свой узор. — Послушай, ты все время исполнял чужие желания. По-крайней мере, выслушивал. А что хочешь ты сам?»
Лабиринт перестал жевать. С интересом посмотрел на Джарета.
«Такой вопрос чреват последствиями, сын Оберона».
Джарет задорно улыбнулся.
«Не сомневаюсь в этом. Но вдруг я смогу исполнить твою мечту?»
Лабиринт произнес длинную фразу на древнем языке. Джарет сел и озадаченно потер подбородок.
«Не уверен, что правильно тебя понял. Повтори на современном всеобщем».
«Тогда будет потеряна вся красота слов».
«Зато смысла прибавится».
Лабиринт вздохнул.
«Вы, фейри, непостижимые существа. С одной стороны, постоянно усложняете себе жизнь новыми законами и правилами, а с другой — обедняете ее, упрощая свою речь. Хуже вас только люди».
Он легко вскочил, поднял флейту и растаял в воздухе.
«Когда додумаешься до смысла моих слов, тогда и продолжим разговор», — донеслось до Джарета.
========== Перед балом ==========
День бала неумолимо приближался. Герберт сбивался с ног и срывал голос. Гоблины тихо рычали ему в спину и корчили рожи. Их можно было понять — украсить уже добрую половину замка и вдруг узнать, что господин распорядитель передумал, и нужно все срочно снять и заменить на такое же, но с серебряными лентами! Однако жаловаться королю никто не смел. Алиаса гоблины боялись не меньше, чем Джарета, а то и больше. Прежний король под настроение мог и простить какую-нибудь шалость, а новый придерживался безжалостного правила: один закон для всех. Головы, правда, Алиас не рубил, и в табуретки не превращал, но лучше бы превращал! Ну где это видано — требовать от гоблинов дисциплины и порядка?!
Жалобы выслушивала Игрейна, умудрявшаяся оказываться сразу повсюду и примирять всех со всеми. Скоге ела на ходу и спала урывками, но подготовка к балу продвигалась без задержек.
Алиаса, постепенно освоившегося в роли короля гоблинов, всё больше раздражала необходимость разрываться между Лабиринтом и домом. За три дня до бала он на коленях умолил жену хотя бы примерить на себя роль королевы.
Гоблины встретили Ирис недобрыми взглядами исподтишка. Пока Алиас показывал ей замок, всё шло хорошо. Гоблины кланялись Ирис и оказывали соответствующие почести. Но за час до обеда явился Герберт с ворохом счетов, и Алиас вынужден был закрыться с ним в кабинете. Ирис пожала плечами и пошла в бальный зал. Осмотрела пышно украшенные остролистом и омелой стены. Содрогнулась и высказала пробегавшей мимо Игрейне всё, что думает по поводу вкуса распорядителя этого безумия.
Когда Алиас освободился и принялся искать Ирис, оказалось, что она сбежала домой.
— Теперь я понимаю, почему Оберон настоял на исключении скоге из списка переселенцев, — нервно сказала она явившемуся за объяснениями Алиасу. — Делай что хочешь, но я решительно отказываюсь жить с Игрейной в одном замке. Если надо, я готова подписать отказ от всех претензий на корону в ее пользу.
— Милая, — простонал Алиас, у которого от постоянного стука молотков уже второй день ныла голова, — Но она не может быть королевой, пока я король. Не она ведь моя жена!
— Ну так женись на ней! — рявкнула Ирис и улетела на очередной вызов. Конфликт с королем эльфов нисколько не повлиял на ее репутацию и даже прибавил целительнице популярности. Несмотря на беременность, Ирис работала не покладая рук.
Алиас целых полминуты обдумывал совет жены, потом представил себе реакцию Джарета, и головная боль разом прошла, вытесненная фантомным ощущением когтей, раздирающих его на части. Алиас тяжко вздохнул и пошел обратно в Лабиринт. У ворот замка он столкнулся с Корвином.
— Ты почему здесь? — Алиас точно помнил, что велел принцу проконтролировать, как продвигается уборка бальной залы.
— Там Герберт, — Корвин замялся, не зная, как объяснить, что просто не в состоянии выносить издевательски-вежливую улыбку вампира. — Ну, в общем, он и один справляется.
— Ясно, — Алиас безнадежно махнул рукой. Видимо, нужно что-то посерьезнее указа, чтобы эти двое перестали мечтать убить друг друга. — Иди, занимайся.
Корвин просиял и чуть ли не вприпрыжку помчался в библиотеку. Алиас невольно улыбнулся, глядя ему вслед. Отросшая рыжая грива с широкой черной прядью горела на солнце. А пошитый на заказ зелено-черный костюм прекрасно сочетался с прической. Да уж, вылитый принц. Надо будет за ним на балу присматривать.
— Йорген, ты уверен, что не хочешь пойти со мной на бал? — Арден повертелся перед зеркалом. В замке графа с недавнего времени зеркала висели на каждом этаже.
— Уверен, — отрезал фон Кролок. Он любил балы, но в Лабиринт его можно было затащить только в оковах. Граф надеялся, что до такого не дойдет.
— Кто у тебя на этой неделе? — Арден ревниво стрельнул в любовника изумрудными глазами.
— Думаешь, я помню их имена? — граф дернул бровью.
Систему, призванную решить проблему с питанием вампира, придумал Киат. В отличии от людей, эльфы не были восприимчивы к вампиризму. И королевский секретарь рассчитал, что если раз в неделю придворные Ардена будут жертвовать двумя-тремя глотками крови, это не нанесет им особого вреда, но зато полностью удовлетворит потребности графа. Сначала фон Кролок не поверил, что система сработает. Но к его удивлению добровольных доноров набралось столько, что пришлось составлять график.