— Клеймо. Так что мы оба с тобой меченые. — Он обнял ее за плечи, и это было так неожиданно, что Вероника испугалась, прижалась к нему, и тогда шляпа свалилась с его головы. Забелла нащупал се свободной рукой и вернул на место.
— Сними, пожалуйста, свою бессмертную шляпу, — попросила Вероника и стала целовать его, и шляпа снова упала на тюфяк. — Мне кажется, плачет ребенок, — сказала она.
— У тебя был ребенок?
— Я хочу, чтобы был…
…Утром Забелла услыхал грохот дизелей наверху. Грохот угрожающе нарастал, да вдруг замолк совсем. Забелла вышел на улицу и был потрясен, увидав прямо перед собой танковый бульдозер и на нем — человека в берете, что-то отвечавшего Франциску.
Забелла попятился назад, вниз и рухнул на тюфяк лицом. И так лежал, пока не пришла
Вероника и не принесла чай. Забелла схватил ее за рукав, и она тревожно глянула на него.
Он еще не решался сказать, но теперь не было другого выхода. Он привлек ее поближе и зашептал:
— Если ты впрямь хочешь мне помочь…
— Ты не можешь не верить мне… Ради бога.
— Сходи к церкви. Там одноглазый нищий… Подай вот этот рубль. Скажи дословно: «И ответил Христос искусителю на крыле храма: столько зерен просыпано, что за один раз не собрать. Не сын спасет отца!»
Вероника шевелила губами, повторяя странные слова. Потом сказала:
— Если ты вырвешься отсюда, не убивай Франциска. Он меня из ада вытащил. И всем своим дружкам — одноглазым и глазастым — скажи. Обещаешь?
— Прежде всего будь сама осторожна. Сперва другим подай, потом одноглазому.
— Так и не пообещал.
Она тихо ушла.
В церкви Вероника бросилась на колени перед боковым алтарем с изображением святого семейства на фоне Вифлеема.
— Господи, смилуйся над ними, они оба несчастны: и Забелла и Франциск. Милостивый и всемогущий! Что я могу поделать с собой! Я люблю, люблю его. Сделай так, чтобы его шляпа и впрямь была бессмертна. А меня — хоть в пекло. Хуже не будет. Прошу тебя, господи!
— Ну, это полная абракадабра! — воскликнул взволнованный ксендз, расхаживая по тому же кабинету, по которому недавно вышагивал майор.
— Вы не волнуйтесь, вы сядьте, — предложил майор. — Вы понимаете, мы в святом писании не сильны. Но разберемся. Что там между ними произошло?
— Между кем? — испугался ксендз.
— Между Христом и искусителем. Пиши, — приказал он крепышу.
— Ну как вам сказать… — помял пухлые руки ксендз. — Даже не знаю…
— Был у них разговор на крыле храма?
— Они хоть раз встречались? — стал помогать крепыш.
Ксендз нервно засмеялся:
— Имеется в виду искушение Христа в пустыне. На крыле храма? На крыле храма дьявол сказал ему: «Если ты сын божий, кинься вниз». Мол, соверши чудо. Если не разобьешься, я поверю. На что Христос ответил фразой из святого писания: «Не искушай господа бога твоего.» В подлиннике звучит так: «Не искушай до крайности господа бога твоего.» Больше ни слова. Я клянусь, никаких там зерен. — Ксендз перекрестился.
— А про отца?
— И про отца ни слова. Можете взять текст.
— Странно, — сказал майор.
— Да просто безграмотная фраза какая-то, — заключил святой отец. — А кто сказал?
— Покажите мне это место, — попросил майор и пододвинул стопу книг.
Святой отец быстро нашел нужное.
— Спасибо, — крепыш поднялся проводить священника. И, не удержавшись, спросил: — Ну, а что Христос, так и не бросился вниз? Не совершил чуда?
— Видите ли, — засмеялся ксендз, но тут же стал серьезен, — для нас важно, что ответ говорит об уверенности Христа. Он как бы сказал: зачем столь легкомысленное доказательство божьего могущества. Вы поняли?
Крепыш вернулся в кабинет и застал майора за изучением жизнеописания Христа.
— Действительно, ни про зерно, ни про отца. Значит, сознательное соединение несоединимого. Не искушай — это понятно. Он отвергает захват гнезда на Столярной. Я даже догадываюсь, почему. — Майор оживился, вскочил — Столько зерен просыпалось — за один раз не собрать. То есть, ему известно, что на Столярной — далеко не все. Между прочим, иначе и не может быть! Но что значит: «не сын спасет отца»? Вообще, кто сын и кто отец в этом смысле? Давайте думать! Почему ты молчишь?! Я не слышу от тебя ни слова! Думать! Надо думать! Что значит: «не сын спасет отца»? А кто?
— Может быть… мы, — предположил крепыш. — Может быть, его отцу что-то угрожает.
Майор поднял глаза, подумал, сказал:
— Спасибо.
Знаток римского права Эдвард Вилкс стоял в своей вдовой спальне и одевался под дулом пистолета.