Его слух уловил какой-то звук в дальней части дома. Но он даже не пошевелился, потому что там была она. Просто глухой стук, как будто кто-то задел коленом мебель. Затем кто-то вскрикнул, хотя и негромко, и Маус, схватив «вельрод», вскочил со стула. Еще один стук, уже громче, затем звуки шагов — шлеп-шлеп-шлеп — по полу в дальней части дома, а затем кто-то распахнул дверь. Вслед за этим послышался голос Реки — она кричала кому-то по-голландски.
Зажав в руке «вельрод», Маус бегом бросился по коридору.
— Аннье сбежала! — сказала Река, прислонившись к дверному проему. Маус положил руку ей на плечо, чтобы как-то ее успокоить. — Иоганнес сбил меня с ног, подкравшись сзади, — пояснила она. Голос ее звенел гневом. — Аннье заявила, что ей больше нечего мне сказать, и стоило мне повернуться к нему спиной… Я не думала. Прости, Леонард.
Стук подметок по ступенькам лестницы, а затем в коридоре, у них за спиной. Мгновение, и рядом выросли Схаап и Каген.
— Он взял «люгер», — сказала Река.
Маус проигнорировал гневный взгляд Кагена и, бросившись в кухню, плечом открыл сорванную с петель дверь. Оказавшись снаружи, он кинулся в сад, оттуда в проулок за домом. Здесь он остановился и прислушался — не донесутся ли до его слуха шаги.
— Я тоже с тобой, — заявила, выросшая с ним рядом Река. Пистолета у нее не было, но в принципе какая разница. Ведь у него с собой «вельрод».
— Нам их никогда не найти, — сказал Маус.
— Они не могли уйти далеко, — возразила Река. — Ноги будут плохо ее слушаться, пока не восстановится кровообращение.
По всей видимости, на лице его читалось непонимание, потому что Река сочла нужным пояснить:
— Она была связана несколько часов.
До них донесся звонок трамвая, и они переглянулась. Трамвайная линия проходила по улице, которая тянулась через весь квартал. Трамвайный звонок был ему хорошо знаком — он успел привыкнуть к этому звуку с тех пор, как попал сюда.
Маус бросился к концу проулка и едва не сбил с ног мать с двумя детьми. Река кинулась за ним следом, пытаясь догнать трамвай, от которого их отделяло около пятидесяти ярдов. В данную минуту трамвай был на остановке. Кто-то выходил, кто-то, наоборот, входил.
Не выпуская пистолета из правой руки, Маус прижал длинный ствол к ноге. У «вельрода» такая нелепая форма, что его непросто разглядеть с первого взгляда, особенно на ходу.
Они успели в самый последний момент добежать до выкрашенного в голубой цвет трамвая. Маус поставил ногу на нижнюю ступеньку и при помощи одной только левой руки подтянулся внутрь, когда трамвай снова звякнул звонком. Река успела вскочить вслед за ним. Они стояли посреди забитого до отказа прохода и пытались отдышаться. В трамвае была страшная давка, так что вряд ли кто заметит прижатый к его ноге «вельрод». Маус чувствовал, как по спине и бокам ручьями стекает пот. Он вытер лицо и бросил взгляд на набившихся в вагон людей. При этом он внимательно осмотрел каждую голову — и тех, кто сидел, и тех, кто стоял. Эти двое не обязательно находятся рядом. Они слишком предусмотрительны, чтобы допустить такую ошибку.
Но нет, Река обнаружила их на своей стороне. Она легонько подтолкнула его в бок локтем, повернула голову, мол, посмотри сюда, после чего подняла пять пальцев. Маус отсчитал пять рядов от того места, где они стояли, однако увидел лишь пожилую пару. Тогда он отсчитал пять рядов от передней подножки трамвая и тотчас их увидел. Сначала Аннье, затем рядом с ней Иоганнеса. В конце концов они оказались не так-то и умны.
Внезапно перед лицом Мауса вырос какой-то голландец. В руке у него были билеты, и он в очередной раз задал свой вопрос. Река спасла их при помощи пары монет, которые положила в руку кондуктору. Старик оторвал билеты и протянул их им.
Оставаться в трамвае было опасно. Кто-нибудь наверняка заметит его «вельрод», даже в такой давке.
Кондуктор проталкивался по вагону в другую сторону, собирая с пассажиров плату за проезд. Трамвай, скрипя тормозами, начал замедлять ход. Где-то за спиной кондуктора Маус увидел, как Иоганнес, затем Аннье поднялись со своих мест и начали проталкиваться к передней двери. Маус и Река вышли через заднюю. Иоганнес взял Аннье за руку, и они медленно побрели по улице. Аннье прихрамывала, значит, ноги ее все еще болели.
Пока они шли, Маус стряхнул с себя плащ, переложил пистолет в другую руку и накрыл его сверху плащом. После чего сжал рукоятку обеими руками. Они с Рекой двинули вслед за Иоганнесом и Аннье, стараясь не отставать — сорок, пятьдесят футов сзади, не больше. Вскоре они повернули налево и зашагали вдоль канала. Эта улица была довольно оживленной. Маус то и дело задевал плечами прохожих. По булыжной мостовой катил бесконечный поток велосипедистов.