Он припарковал машину позади серого автомобиля Гискеса — как раз напротив магазина, вывеска на двери которого гласила: «Книготорговец де Вриес». Перед входом в магазин застыл в неподвижности голландский полицейский. Пройсс прошел мимо него внутрь, и стоило ему открыть входную дверь, как тотчас звякнул колокольчик. Рядом с высокой книжной полкой стояли четверо голландцев, трое из них — женщины. С ними разговаривал полицейский и что-то записывал в блокнот.
Пройсс пошел на звуки, что доносились из дальней части магазина, и в конечном итоге обнаружил Гискеса. Тот находился в небольшой комнате в дальнем конце дома.
— Пройсс, — произнес он слащавым тоном, вставая с пола, где только что сидел, склонившись над мертвой девушкой у стены. Платье задралось ей выше колен. Гискес снова был в форме, однако двое его подручных были в штатском — костюмах и начищенных до зеркального блеска ботинках.
— Узнаешь ее? — спросил Гискес. Пройсс пригляделся к лицу убитой. Свет из открытой двери падал довольно яркий, однако узнал он ее не сразу, и все из-за крови.
— Виссер, — Пройсс не смог скрыть разочарование в голосе. Ну вот. Была доносчица, и нет доносчицы.
— Хорошие новости, — произнес Гискес.
— Хорошие? — Пройсс почувствовал, как сквозь виски к нему в мозг пробирается головная боль.
— Это значит, что наши с вами друзья по-прежнему в Амстердаме, — ответил Гискес. Он на мгновение умолк и, потирая руки, подошел ближе. — И я знаю, где их искать.
Пройсс перевел взгляд от мертвой девушки на Гискеса, пытаясь мыслить трезво и ясно, невзирая на пульсирующую в висках боль. Он явно что-то упустил.
— Они стреляли так же и в ее приятеля, — сообщил тем временем Гискес. — Полиция подобрала его на улице. У него тяжелое ранение. Но перед тем как парня увезли в больницу, я успел задать ему пару вопросов, — Гискес снова умолк, пущего эффекта ради.
— И где же они? — спросил Пройсс, в душе проклиная Гискеса за его склонность к позерству.
— Они в доме на Утрехтседварсстраат. Отсюда до него меньше километра.
— Откуда вам известно? — начал было Пройсс.
— Как я это узнал? У меня, как и у вас, Пройсс, свои люди в местной полиции. Стоит где-то прогреметь выстрелу, как мне тотчас становится об этом известно.
Пройсс кивнул.
— Разумеется.
— Свидетели сказали, что все произошло без лишнего шума. Что пистолет, которым был убит мужчина на улице, и, я готов спорить, и эта девушка, стрелял почти неслышно, — произнес Гискес. — То есть выстрел по звуку не был похож на выстрел. Скорее на шумный вздох или шорох. — Гискес попытался изобразить этот звук. — То есть пистолет был с глушителем. Такие пистолеты используют только агенты УСО. Так что это наши диверсанты, евреи они или кто там еще. В этом нет ни малейших сомнений. И они у нас в руках.
Гискес осклабился словно кот, в зубах у которого зажата жирная мышь.
— Но я подумал, что вы можете пролить свет на одну загадку, — продолжал тем временем Гискес. Он присел на корточки рядом с мертвой девушкой и указал на нее костлявым пальцем. — Видите, что у нее во рту?
Похоже на самокрутку. Странно. Гискес осторожно вытащил ее изо рта убитой, расправил и передал Пройссу. Оказалась, что это банкнота. Гискесу наверняка это известно. Он, по всей видимости, уже вытаскивал ее изо рта, чтобы посмотреть, что это такое, после чего сунул назад. Он любитель таких штучек.
— Это английские деньги, — произнес Гискес. Впрочем, Пройсс и сам это видел. Бело-голубая банкнота в двадцать фунтов. Номинал указан внизу слева, а поверху идет надпись «Англия».
— И что это может значить? — поинтересовался Гискес. — Помните, у Йоопа была точно такая. Убийца явно хотел этим что-то сказать. Но вот что? Возможно, это как-то связано с евреями. Вдруг это какая-то их традиция?
Пройсс покачал головой, и от этого она разболелась еще сильнее.
— Нет, никогда не слышал ничего подобного, — он вновь посмотрел на банкноту и пожал плечами. — Понятия не имею.
Тем не менее он положил ее себе в нагрудный карман.
Гискес поднялся с пола.
— Не велика беда. Потому что теперь они у нас в руках. Осталось только нанести им визит, — пошутил Гискес и расплылся в ухмылке от уха до уха.